Что заставляет организмы эволюционировать в более высокоорганизованные типы? Дарвиновская эволюция, как указал, среди прочих, Стивен Дж. Гулд, не «прогрессирует» в сторону усложнения, но дарвиновская эволюция плюс симбиогенез – это другое дело. ... Дарвиновская эволюция, в соответствии с одним из тех парадоксов, которыми изобилует жизнь, может стать жертвой своего собственного успеха, будучи не в состоянии идти вровень с не-дарвиновскими процессами, которые она породила.
В одной из первых глав мы задались вопросом: изменились ли «правила» видообразования для людей. Ответ: не изменились – человечество, возможно, оказало влияние на природу игрового поля и игроков, но мы не можем менять правила. Хотя при слиянии человека и машины этот вывод может быть опровергнут. Эволюция машин и машинного интеллекта имеет направленный характер в сторону ещё большей сложности и улучшения интеллекта. Машинный интеллект не делает шагов назад при движении вперёд; не существует никаких функциональных эквивалентов слепой пещерной рыбы или кита, млекопитающего, которое вернулось в море[63]. В компьютерном мире направление развития прогрессивно: улучшающиеся операционные системы, большее количество связей между машинами, больший объём памяти, более лёгкое пользование, объединение большего количества людей.
Далее Дайсон утверждает, что поступление информации происходит двумя типами: структурным и последовательным. Первый отражает распределение в пространстве, а второй – во времени. Память и воспоминание – это переходы между этими двумя типами информационных единиц. Отсюда и пылкая вера Дайсона в то, что будущая эволюция человечества – это «технология, провозглашённая средством взятия природы под контроль нашего разума и тем самым предоставляющая природе возможность превзойти нас по интеллекту. Мы нанесли на карту, приручили и расчленили физическую дикую природу нашей Земли. Но в то же самое время мы создали виртуальную дикую природу, чья эволюция может воплощать коллективную мудрость, большую, чем наша собственная».
Хотя от картины, нарисованной Дайсоном, просто дух захватывает, моё собственное видение несколько отличается в части предсказания того типа машин, с которыми мы можем слиться. Кто-нибудь из числа старой гвардии помнит, что в пантеоне научной фантастики есть понятие формы жизни, основанной на кремнии. Против такой возможности существует простое, но сильное возражение. Разнообразие «органических», или основанных на углероде соединений, задействованных в процессах жизни, можно легко представить себе, если зайти в любой магазин химических продуктов и ознакомиться с каталогами этого магазина. Они размером книгу. С другой стороны, каталог соединений на основе кремния будет размером лишь с выпуск комикса большого формата. Кремний, хотя он широко используется в электронике и производстве компьютеров, не слишком подходит для жизни. Мы вскоре тоже можем обнаружить, что он также не столь уж хорошо подходит для компьютеров будущего или для машин, с которыми мы можем попытаться слиться.
Возможно, наконец, что прогрессию доминирующих форм животных на Земле составят Эра бактерий, Эра простейших, Эра беспозвоночных, Эра рыб, Эра амфибий, Эра рептилий, Эра млекопитающих, Эра человечества – и далее долгая Эра искусственного разума. Конечно, это выглядит как взгляд многих из больших шишек и яйцеголовых, взращённых в Силиконовой Долине. Из этого множества пророков ни один не смотрит на грядущую замену человечества мыслящими машинами настолько же оптимистично, как Рей Курцвейл. Его видение вопроса чётко прописано в книге «Эра одухотворённых машин» (The Age of Spiritual Machines). Курцвейл считает, что изобретение и массовое производство компьютеров, которые обладают вычислительной мощностью человеческого ума, наступит в первые годы двадцать первого века, и что вскоре после этого непременно появятся машины, которые превосходят способности человеческого мозга в некоторых аспектах обработки данных и логики. На его взгляд, слияние человеческого и машинного (или, по крайней мере, искусственно созданного) мозга будет неизбежным. Но станет ли это когда-либо наследственным?
63
Автор явно смешивает морфофизиологический и эволюционный прогресс. Оба случая – и рыба, и кит – являются примерами эволюционного прогресса, хотя их приспособление к новой среде обитания шло по пути частичного морфофизиологического регресса – редукции скелета и утраты некоторых частей тела. Тем не менее, другие органы у упомянутых животных, напротив, показывают признаки усложнения – например, слуховой аппарат китов и боковая линия пещерных рыб. –