Интернет не обязан своим происхождением ни блестящим ученым, ни частным компаниям, ни государственному финансированию. Его появление, как проницательно подметил Стивен Берлин Джонсон, было вызвано открытостью общения, как в обществе хиппи в 1960-х гг. в Калифорнии. «Подобно многим базовым технологиям, ознаменовавшим наш цифровой век, Интернет был создан – и продолжает поддерживаться – децентрализованными группами ученых, программистов и любителей (и большим количеством предпринимателей), открыто делящимися продуктами своей интеллектуальной деятельности со всем остальным миром». Эти люди общались между собой, поскольку им так хотелось, а не потому что им за это платили, и практически не думали о правах на интеллектуальную собственность. Открытые объединенные сети создали основную часть строк кода, на котором сегодня строится Интернет. И не только Интернет, но и смартфоны, фондовые рынки и движение самолетов. Операционная система компьютера, на котором я печатаю эту книгу, основана на программе UNIX, созданной в результате кооперации, а не для извлечения прибыли. Серверы, которыми я пользуюсь для поиска фактического материала, поддерживаются программой Apache – еще одной программой с открытым кодом. Это, выражаясь словами Джона Барлоу[68], проявление «дот-коммунизма»: открытое общение людей, участвующих в общем деле и не ожидающих индивидуального вознаграждения. Какая глубокая ирония кроется в том, что из чрева военно-промышленного комплекса США времен холодной войны появилась технология «плотного, многозначного и децентрализованного обмена», имеющая гораздо больше общего с идеалами марксизма, чем любой из ранее существовавших коммунистических режимов.
В какой-то момент мы все это осознали. Вся наша жизнь начала формироваться вокруг Интернета. Журналисты, самые отъявленные анархисты среди всех людей, обнаружили, что их место занято блогерами, людьми, пишущими в Twitter, и видеолюбителями, и им это не понравилось. Они утверждают, что истинные исследования позволяет делать лишь централизованная журналистика. Ученые постепенно приходят к свободному и непосредственному обсуждению идей на форумах, а не в статическом закрытом режиме в рецензируемых журналах. Политики не мыслят себе жизнь без Twitter.
Но включается и обратная реакция. Появляются персонажи, которых обозреватель Мэттью Пэррис называет сыщиками, цензорами и надсмотрщиками над Интернетом. На Кубе и в Китае они полностью контролируют Интернет, но и в других странах свобода выражения находится под угрозой. Недавно мы узнали, что американское государство не меньше России или Китая любой ценой пытается осуществлять электронный шпионаж за своими гражданами, скрывает это или пытается оправдать свои действия секретными законами. Революция средств коммуникации, как считает Эбен Моглен[69], стала использоваться для «внедрения методов тоталитаризма на базе демократического общества». Правительства стран Америки, Европы и Азии полностью согласны в том, что имеют право подслушивать разговоры своих граждан. Только гражданам никто об этом не сообщил.
Жаль, что мы узнаем обо всем этом от таких разоблачителей, как Джулиан Ассанж и Эдвард Сноуден, которым, кажется, доставляет удовольствие выявлять грехи государства, открывая обществу материалы электронной слежки (сдаваясь при этом на милость нелиберальных режимов). Можно не поддерживать такой способ обнародования информации, но при этом не одобрять государственный шпионаж. Даже тот, кто думал, что крах коммунизма в 1989 г. ослабит секретную и нелиберальную деятельность западных государств, оказался глубоко разочарован. Любое государство, стремящееся регулировать общение в Интернете, желает иметь свободный доступ к частной жизни граждан. Как сообщил Сноуден, в Великобритании более миллиона пользователей веб-камер подвергались слежке со стороны правительственной шпионской службы GCHQ, бессовестно предпринятой безо всяких на то оснований.
68
Джон Барлоу – американский поэт, прозаик, один из основателей Фонда электронных рубежей (EEF).