Неясно также, каким образом патенты решают вопрос одновременных открытий. Как я уже заметил, параллельные изобретения – скорее норма, чем исключение. Однако патентное законодательство настаивает, что кто-то обладает приоритетом и может извлечь из этого выгоду. Экономист Алекс Табаррок построил график, который показывает, что небольшие права на интеллектуальную собственность лучше, чем их отсутствие, но слишком строгие права приносят вред. Он считает, что американское патентное законодательство далеко от совершенства. В 2011 г. в книге «Возрождение инноваций» он утверждал, что на практике имитация часто обходится дороже изобретения. По этой причине нет большого смысла в защите интеллектуальной собственности, поскольку кривая обучения имитатора слишком крутая. Даже если в конце 1990-х гг. у вас была возможность скопировать поисковую программу Google, на преодоление всех подводных камней, которые пришлось преодолеть Google, у вас ушло бы так много времени, что вы все равно остались бы далеко позади.
Как мы видим, основная причина, почему имитация не намного дешевле оригинального изобретения, заключается в «невыраженном знании». Большинство мелких деталей и обходных путей, используемых производителями для достижения целей, остаются у них в головах. Даже самая подробная статья или патент не позволяют определить все, что понадобится другому человеку, чтобы пройти через лабиринт возможных экспериментов. В одном исследовании лазеров было сказано, что копии и письменные отчеты не помогали другим скопировать конструкцию лазера: нужно было идти и беседовать с людьми, которые сами его сделали. Фридрих Хайек именно это имел в виду, когда утверждал, что «знание обстоятельств, которые необходимо учитывать, не существует в концентрированной или интегрированной форме, а лишь в виде разрозненных и иногда противоречащих друг другу знаний разных людей». Или, как кратко высказался Карл Поланьи[30], «мы знаем больше, чем говорим». В 1970-х гг. Эдвин Мэнсфилд из Университета Пенсильвании изучил процесс разработки 48 химических, фармацевтических, электронных и механических продуктов в Новой Англии и обнаружил, что в среднем на копирование расходуется 65 % средств и 70 % времени, необходимых на изобретение. Причем речь шла о специалистах в конкретных областях. Копирование с нуля обходится еще дороже. Коммерческие предприятия осуществляют базовые исследования, поскольку знают, что это поможет им приобрести «невыраженное знание», приводящее к инновациям.
Очевидным исключением из правила, утверждающего, что имитация обходится не намного дешевле оригинального открытия, является фармацевтическая технология. Очевидно, что «дженерики» дешевле запатентованных препаратов. В значительной степени это объясняется государственными правилами безопасности. Государство весьма обоснованно требует, чтобы все новые препараты прошли строгие клинические испытания и доказали свою безопасность и эффективность, так что для продвижения новых препаратов на рынок затрачиваются миллиарды долларов. Требуя от фармацевтических компаний расходовать такие гигантские суммы денег, государство обеспечивает им некоторую монополию на производство нового препарата. И все же существует множество подтверждений, что крупные фармацевтические компании тратят значительную часть прибыли на маркетинг, а не на исследования.
Политики считают, что инновационный процесс можно открыть и закрыть, как кран. Процесс будто бы начинается с научного прозрения, которое затем транслируется в прикладную науку, а та, в свою очередь, становится полезной технологией. Поэтому патриотически настроенный законодатель должен обеспечить деньгами ученых, сидящих на верхнем этаже в башне из слоновой кости, и (о чудо!) из трубы на первом этаже начнет вытекать готовая технология.
Эта «линейная модель» научной стимуляции инноваций и благополучия восходит к Фрэнсису Бэкону – лорд-канцлеру и якобиту, полагавшему, что Англия должна брать пример с Португалии в использовании научных данных для новых достижений и коммерческой прибыли. Считается, что в XV в. португальский принц Энрике Мореплаватель финансировал обучение картографии, мореходному искусству и навигации в специализированной школе, расположенной на его собственной вилле на полуострове Сагреш, что способствовало исследованию Африки и большим доходам от торговли. Это и хотел скопировать Бэкон.
«Вест-Индия никогда не была бы открыта, если бы сначала не был создан судовой компас… У хорошего правительства нет более достойной роли, чем распространение осмысленного и полезного знания».
30
Карл Поланьи (1886–1964) – американо-канадский экономист и политический философ венгерского происхождения.