В «Энциклопедии» Дени Дидро и Жана Даламбера, ставшей манифестом французского Просвещения, фактически отсутствует именной указатель. Например, чтобы прочесть краткую биографию Исаака Ньютона, следует найти статью «Уолстроп» – так называлась деревня в Линкольншире, где он родился и рос. Объяснить это можно тем, что Дидро и его друзья считали, что в истории слишком много внимания уделяется лидерам и слишком мало – обстоятельствам и событиям. Они считали необходимым поставить на место королей, святых и даже ученых и стремились напомнить читателям, что ход истории определяют тысячи простых смертных, а не избранные супергерои. Они хотели отобрать у истории, государства, общества и науки «небесные крюки» (хотя об Уолстропе они не смогли сказать ничего, кроме того, что там родился Ньютон).
Старший современник Дидро барон Шарль Монтескье тоже считал, что вождям часто приписывают главенствующую роль в осуществлении неизбежных природных событий. По его мнению, люди являются эпифеноменами, а ход истории объясняется гораздо более общими процессами. «Считается, – писал он, – что Мартин Лютер был отцом Реформации. Но она все равно должна была произойти. Если бы не было Лютера, был бы кто-то другой». Случайный результат битвы может приблизить или отсрочить гибель нации, но, если нация должна погибнуть, рано или поздно она погибнет. Таким образом, Монтескье различал глубинные и непосредственные причины событий, что стало одной из важных концепций в общественных науках. Он был проповедником географического детерминизма, поскольку искал неантропологические причины событий, и не следует удивляться, что он весьма раздражал церковь и государство, которые отводили главную роль Богу и королям.
В XIX в. под влиянием теории философа Томаса Карлайла о роли «великих личностей» в истории люди вновь начали интересоваться биографиями. Карлайл считал, что такие люди, как Наполеон, Лютер, Руссо, Шекспир и Магомет, были творцами, а не продуктами своей эпохи. Влиятельная «Британская энциклопедия» за 1911 г. представляла собой полную противоположность «Энциклопедии» Дидро: в ней социальная история была полностью растворена в биографиях. Например, чтобы прочесть о построманском периоде, нужно было найти статью об Аттиле.
Почти напрасно философ Герберт Спенсер[46] выступал против нисходящего способа восприятия истории, утверждая, что Карлайл был неправ. И Лев Толстой в «Войне и мире» пытался возражать против теории «великих личностей». Однако наступил XX в., который, казалось бы, доказал правоту Карлайла, поскольку великие мужчины и женщины многократно меняли (во благо и во зло) ход истории: Ленин, Гитлер, Мао, Черчилль, Мандела, Тэтчер. Как утверждал бывший мэр Лондона Борис Джонсон в книге «Фактор Черчилля: Как один человек изменил историю», почти невозможно представить себе другого британского политика, близкого к верхушкам власти в мае 1940 г., который принял бы решение не вступать в унизительные мирные переговоры с Гитлером. Никто другой в правительстве Великобритании не имел мужества, безумия и наглости принять неизбежное и вступить в борьбу. Как утверждает Джонсон, это реальный пример того, как один человек меняет историю. Так верно ли, что историю вершат великие люди?
Я в этом не уверен. Рассмотрим в качестве примера экономические реформы в Китае, начавшиеся в 1978 г. при Дэн Сяопине и приведшие к выходу из нищеты и процветанию страны с полумиллиардным населением. Очевидно, что Дэн Сяопин оказал серьезное влияние на историю и в этом смысле мог бы считаться «великим человеком». Но если внимательно присмотреться к тому, что происходило в Китае в 1978 г., выясняется, что эта история имеет более эволюционный характер, чем принято считать. Все началось в сельской местности с «приватизации» колхозных ферм, в результате которой земли и урожай перешли в руки частных собственников. Однако этот процесс не был спланирован наверху правительством реформаторов. Он развивался снизу. Группа из 18 колхозников из деревни Сяоган, удрученных неэффективностью колхозной системы и необходимостью обращаться за продовольственной помощью к соседям, тайно собралась для обсуждения сложившейся ситуации. Само проведение собрания являлось преступлением, не говоря уже о тех скандальных идеях, которые там были сформулированы.
46
Герберт Спенсер – один из наиболее несправедливо оцененных философов, которого сегодня воспринимают в качестве бессердечного социал-дарвиниста. Это клевета в чистом виде. Он призывал к симпатии, сочувствию и милосердию по отношению к тем, кто не вписался в современную жизнь, и защищал конкуренцию, поскольку она повышает жизненные стандарты для всех, а не только для наиболее благополучных. Он был тонким и блестящим мыслителем большого человеколюбия и либерализма. Ярый противник милитаризма, империализма, государственной религии, тоталитарного правления и всех форм насилия, он защищал равноправие мужчин и женщин и профсоюзное движение. Та к что совершенно несправедливо утверждать, что он считал, что право всегда на стороне сильного. Однако это правда, что он сожалел о пути, избранном его современником Карлом Марксом, всегда видевшим в государстве орудие либерализации. Спенсер всегда относился к правительству с подозрением, опасаясь, что оно «может играть роль тирана тогда, когда должно играть роль защитника», и предпочитал добровольную кооперацию. Его циничное отношение к государству, безусловно, связано с событиями XX в. и сотней миллионов душ, загубленных коммунизмом. Как пишет Дейрдре Макклоски, «те, кто после XX в. продолжают верить в радикальный социализм, национализм, империализм, мобилизацию, центральное планирование, регуляцию, зонирование, контроль ценообразования, налоговую политику, профсоюзы, картели, государственное финансирование, полицейский контроль, авантюризм в иностранной политике, союз религии и политики или в большинство других радикальных идей XIX в., не понимают реальной жизни». Не проповедовал Спенсер и бессердечного отношения к неудачникам. Та к что совершенно несправедливо, что его современная репутация в значительной степени объясняется недружелюбным и дезинформирующим докладом, составленным в 1944 г. марксистским историком Ричардом Хофштадтером на волне энтузиазма в отношении авторитарной политики как на Западе, так и на Востоке. См. Richards, Peter 2008. Herbert Spencer (1820–1903): Social Darwinist or Libertarian Prophet?