Выбрать главу

Несмотря на то что суть шутки и ее концовка в еврейском и валлийском вариантах фактически одинакова, есть одно существенное отличие. В большинстве еврейских трактовок в тот момент, когда человека спасают, все, что он возвел за то время, пока жил на острове, – это хижина и две синагоги («в одной я молюсь, а в другую не ступаю ни ногой»). Я слышал эту шутку десятки раз и ни разу не слышал, чтобы еврей, попавший на необитаемый остров, построил там себе мастерскую или электростанцию. Если бы там появились такие детали, то шутка потеряла бы свое правдоподобие, поскольку, согласно еврейским представлениям о себе, еврей может быть юристом, врачом, экономистом или предпринимателем, но никак не Робинзоном Крузо.

И при этом поведение валлийца соответствует именно тому, что евреи ожидают от неевреев. Джеки Масон говорит, что когда ломается машина нееврея, «через пару секунд он уже будет под машиной или над ней… Он сделает из нее самолет, и улетит». Но когда ломается машина еврея, всегда происходит одна и та же картина: «Она не едет». Муж говорит: «Не знаю, что случилось. Вероятно, что-то в капоте».

«[Жена] говорит: “а где капот?”»

«[На что муж отвечает]: “Не помню”».[8]

В шутке Масона есть как острота национального юмора, так и опасность создания негативного стереотипа. Наиболее популярной частью его продолжительного бродвейского шоу «мир по-моему» было развитие темы «отличий» евреев от неевреев: евреи честолюбивы, а неевреи работяги, евреи занимаются предпринимательством или работают в какой-то профессии, а неевреи заняты физическим трудом («Вы когда-нибудь видели [строителя], кричащего с крыши: “Благословен Песах!”» (еврейский праздник. – Примеч. пер.), евреи много едят, а неевреи много пьют спиртного.

Несмотря на то что юмор Джеки Масона вызывал гораздо больше смеха, чем нападок, стандартные стереотипы, которые присущи большей части этнического юмора, могут стать причиной для беспокойства. гораздо чаще, чем готовы признать большинство шутников, появляются некоторые неприязненные стереотипы, которые наносят реальный вред той этнической группе, которая является объектом шуток. Неумолимое изображение поляков в «польских шутках» как идиотов привело к тому, что многие стали именно так их и воспринимать, а также к тому, как смотрят на себя некоторые американские поляки. (Представьте, что этническая группа, к которой вы относитесь, стала синонимом слова «глупый».) При этом исследование 1975 года показало, что американские поляки являются третьей самой богатой этнической группой в США после евреев и японцев.[9] Из-за всех этих негативных стереотипов о поляках многие американцы склонны относиться к ним как к людям, не проявляющим всех своих возможностей.

Неиссякаемый поток «JAP-шуток» (от английского сокращения JAP – еврейско-американская принцесса. – Примеч. пер.), в которых все еврейки изображаются меркантильными, раздражительными и сексуально холодными, нанес немалый вред образу еврейских женщин. На самом деле достаточно многие еврейские мужчины оправдывают свое предпочтение нееврейкам при выборе спутниц, заявляя, что еврейские женщины чрезмерно эгоистичны, холодны и помешаны на приобретении собственности.

Еще большее беспокойство вызывает тот факт, что собирательный образ еврейских женщин, насаждаемый JAP-шутками, был использован для оправдания человека, убившего еврейку. В 1982 году судом города Феникса, штат Аризона, в составе которого все были неевреи, было рассмотрено дело Стивена Стейнберга, убившего свою жену Елану. В ходе судебного процесса для описания еврейской женщины, которая меркантильна, фригидна и ворчлива, неоднократно использовался термин «JAP» с целью показать, что Елана Стейнберг была именно таким человеком. «JAP-защита» была столь успешной, что Стейнберга оправдали и дали ему возможность унаследовать всю собственность жены. «Этого человека следовало бы не судить, а наградить медалью», – сказал один из судей репортерам.[10]

В недавние годы реальный негативизм неимоверного засилья этнического юмора и того враждебного отношения, которое он вызывает у людей, привели к тому, что многие комики стали отказываться от подобных тем. Как и следовало ожидать, на эту тему появилась еврейская шутка:

Голд рассказывает другу историю: «Собрались как-то раз Коэн и Левин…»

«Коэн и Левин, Коэн и Левин, – гневно прервал его друг. – Почему все твои шутки – о евреях? Почему бы тебе не рассказать разок о китайцах?»

Голд был озадачен. «Ты прав, – сказал он. – Собрались как-то раз Су Лун Му и Мао Дзу Ну пойти к племяннику Су Лун Му, которого звали Бар Мицва…»

На самом деле вопрос значительно глубже и сложнее, чем шутки о Бар Мицве, обрезании, и поедании свинины. Вопрос в том, можно ли рассказывать шутки о каких-то этнических группах, не дегуманизируя объект этих шуток? Возьмите любой сборник этнических анекдотов, и вы увидите, что многие клеймят итальянцев как мафиози, ирландцев – как алкоголиков, британцев – как скованных и эксцентричных, а евреев – как чрезвычайно пронырливых в деловых операциях. И хотя все мы можем согласиться с тем, что создавать стереотипы о каких-то народах неправильно, верно и то, что оскорбительные этнические анекдоты зачастую вовсе не безосновательно направлены на определенную жертву, поскольку во многих случаях есть реальное основание для приписывания различным этническим группам определенных пороков. На самом деле именно это и делает такие шутки легко узнаваемыми и смешными. Если ирландцы рассказывают много забавных историй об алкоголизме – в сборниках ирландского юмора треть (а то и больше) шуток обязательно будет связана с выпивкой – то потому, что, как заключают Натан Глазер и Даниэл Мойнихан в своем классическом исследовании этнических культур Америки «За пределами плавильного котла»: «Преобладающим социальным явлением в ирландских общинах является то, что многие хорошие люди разрушают себя выпивкой». Эти шутки продолжают рассказывать, поскольку проблема сохраняется, даже при восходящей мобильности американских ирландцев. «В некотором отношении, – пишут Глазер и Мойнихан, – ситуация сейчас даже хуже, чем была раньше, ведь портовый грузчик может пить и работать, а юрист, врач, член законодательного органа – нет».[11]

Те, кто выступает против шуток на национальные темы, хотят убедить окружающих в том, что весь этот жанр как таковой является полным вздором, что алкоголики, неврастеники, крайне чувствительные люди и темные личности есть примерно в равной степени в каждой этнической группе. При всей своей кажущейся терпимости это предположение неразумно, поскольку из него следует, что история и культура этноса никак не отражается на его представителях. Но ведь вполне очевидно, что все это оказывает свое влияние. То, что делает евреев евреями, это их религия и историческое наследие, сформировавшие их ценности и сильно повлиявшие на их мировоззрение.

Частью этой религиозной культуры является склонность к самокритике. Библейские пророки неоднократно осуждали своих собратьев-евреев за нравственные упущения, и евреи реагировали не ненавистью к пророкам, а канонизацией их слов и включением их в свои Священные Писания. Эта традиция передалась и еврейскому юмору, причем настолько, что Зигмунд Фрейд в своем новаторском труде «анекдоты и их связь с бессознательным» заявляет, что шутки, содержащие самокритику, являются одной из отличительных черт еврейского юмора. Фрейд настаивает, что самокритичные шутки евреев и то, что говорят о них (евреях) антисемиты, совершенно отличны. Последние не признают за евреями никаких достоинств и зачастую фактически лишают их всякой человечности. Только люди, крайне враждебно настроенные по отношению к евреям, могут рассказывать «шутки» вроде следующей: «Сколько евреев уместится в Фольксвагене?» «506. 6 на сиденьях, и 500 в пепельнице».[12]

вернуться

8

Джеки Масон, «“Мир по-моему” Джеки Масона», стр. 74.

вернуться

9

Томас Совел, «Этническая Америка», см. выше, стр. 5.

вернуться

10

Ширли Фрондорф, «Смерть американской еврейской принцессы: подлинная история жертвы судебного разбирательства» (New York: Villard Books, 1988). К сожалению, возмутительное решение суда по делу Стейнберга не остановило распространение JAP-шуток и других враждебных материалов. Наблюдатели заметили в студенческом городке майки с надписью «Ты сегодня шлепнул JAP?» и плакат с женщиной, держащей карту Visa и банку с газировкой, надпись на которой гласила: «отвали, сука. Я – JAP-укротитель!» в Корнельском университете «юмористический» журнал напечатал статью, озаглавленную «JAP – ПРОЧЬ: подборка полезной информации для “Домашнего разрушителя”», где читателю предлагались инструкции, как убить JAP. Летти Коттин Погребина отметила, что «по логике, нет разницы между призывами “Убей JAP” и “Убей еврея”, поскольку женщины, которых называют “JAP” еще и еврейки. однако некоторые евреи реагируют на “JAP-шутки” чем-то вроде того ужаса и возмущения, которое может возникнуть при виде маек, надписи на которых гласят: “Ты сегодня шлепнул еврея?” или “отойди, жид, я – укротитель евреев”». (Погребина К., «Дебора, Голда и я: быть женщиной и еврейкой в Америке» [New York: Crown Publishers, Inc., 1991], стр. 232).

вернуться

11

Натан Глазер и Даниэл Патрик Мойнихан, «За пределами плавильного котла» (Cambridge, Mass.: M.I.T. Press, 1970), стр. 257.

вернуться

12

Заявив о жестокости этой шутки, мне необходимо признать, что есть и ее еврейский вариант, хотя он рассказывается в совершенно ином контексте. Согласно Авнеру Зиву, израильскому психологу и знатоку юмора, эта история была распространена в Израиле после окончания Йом-Кипурской войны:

Два солдата сидят в маленьком, тесном баре. «Здесь легко может уместиться целая танковая дивизия», – говорит один.

«Каким образом?»

«В урне с пеплом» (Авнер Зив, «Индивидуальность и чувство юмора», стр. 54).

Зив отмечает, что подобные шутки ходили среди танкистов и других израильских солдат, но никак не среди обычного населения. Любой израильтянин, не состоящий в армии и рассказавший подобный анекдот, рисковал быть избитым, как мог бы быть избит любой израильтянин или еврей, решивший применить подобный юмор к жертвам Холокоста.