Нам остается только удивляться тому, как просвещенные люди, как все общество могло поверить в такую бессмыслицу, грубо противоречащую простым наблюдениям за людьми и животными. Эта человеческая склонность признавать коллективную ошибку, особенно ошибку, угрожающую ущербом и требующую особого защитного действия, представляется неотъемлемой частью человеческой природы. Когда человек сталкивается с влиятельными массовыми верованиями, такими как колдовство, вредоносность мастурбации или душевная болезнь, он куда больше заинтересован в сохранении общепризнанных объяснений, сплачивающих группу, нежели в более точных наблюдениях, результаты которых способны расколоть ее. Вот почему большинство людей обычно обращает внимание лишь на те из своих наблюдений, которые подтверждают общепринятые теории их времени, отвергая те, которые им противоречат[612].
Следовательно, в каждый исторический период необходимо уделять тщательное внимание господствующему взгляду на мир, через который люди воспринимают свое физическое окружение, свое общество и самих себя. XIX век был веком физических предрассудков. Это было время, когда, говоря словами Уэйланда Янга, «понятия энергии... облекли августинианский аскетизм, теологические сомнения и запреты прежнего времени в физическую форму. Именно тогда возможность рассматривать человека как машину стала для людей чем-то нормальным, а в некоторых своих аспектах новая механическая модель человека очень хорошо подошла к прежней теологической... Разглядеть аналогию легко. Чем больше энергии вы извлекаете из машины, тем меньше остается; перегружать ее не следует. Чем больше денег вы берете из банка или из фирмы, тем меньше остается; не следует допускать растраты. Чем больше человек е...ся, тем слабее он становится»[613].
Религиозная идея о том, что сексуальное удовольствие греховно, таким образом, легко превращалась в медицинскую идею о том, что потеря спермы вредна. То есть «...потеря семени при сношении или нет... это утрата мощи, здоровья и, наконец, здравомыслия»[614]. Мастурбационная гипотеза — это просто традиционная христианская этика, переведенная на язык современной медицины.
Американский психиатрический взгляд на мастурбацию, типичный для 1880 года, представлен составленным Спицкой учебником, озаглавленным «Безумие», который сам автор охарактеризовал как «первое систематическое исследование сумасшествия, опубликованное по эту сторону Атлантики со времен бессмертного Раша»[615].
«Функциональное злоупотребление мужским сексуальным аппаратом, — заявляет Спицка, — имеет в целом большее значение для алиениста, чем его органические повреждения. С незапамятных времен чрезмерная сексуальная активность и мастурбация находились в числе непосредственных причин безумия. Безусловно, они оказывают разрушительное воздействие на нервную систему и могут провоцировать безумие — частично за счет прямого воздействия на нервные центры, частично за счет ослабляющего влияния на питание организма в целом... Меланхолия, помрачение сознания, кататония, безумие по достижении половой зрелости являются формами расстройств, которые наиболее часто обнаруживаются у мастурбаторов, и соответствующие характеристики часто проявляются именно вследствие этого обстоятельства. Известны обычные симптомы мастурбации. Такие сумасшедшие обычно усталы, робки, подозрительны, ипохондричны, вялы, придирчивы и трусливы. Они — исключительные симулянты, достигающие необычайной искусности в сокрытии и отправлении своего порока, что создает замечательный контраст с их глупостью, апатией и безволием в других отношениях. Прогноз психозов, связанных с мастурбацией у мужчин, плох. Разнообразие первичных нарушений, отмеченных моральными извращениями, наблюдается у молодых жертв этой привычки, которая поддается лечению только после того, как от самой привычки отказались»[616].
Однако британцы никому не позволяют превзойти себя. Именно шотландский врач Дэвид Скэ первым объявил о существовании особенного сумасшествия, вызванного мастурбацией. Это был научный прорыв: мастурбация могла вызывать не любого типа сумасшествие, но только одну особую его разновидность! То, что Скэ не обладал и крупицами свидетельств в пользу своего взгляда, не имело значения. Достаточно было того, что идея выглядела более замысловатой и наукообразной, чем все выдвинутые до нее. Генри Модели, передовой британский психиатр, почитаемый в качестве отца британской психиатрии, предоставил свою поддержку мастурбационному мифу. В 1867 году он пишет:
612
Это наблюдение равным образом справедливо и по отношению к лживости понятия душевной болезни. Национальная ассоциация душевного здоровья утверждает, а американские президенты повторяют за ней, что «душевное расстройство — это такая же болезнь, как и любая другая». На самом деле американские граждане могут быть госпитализированы и подвергнуты лечению против своей воли только от душевной болезни, а не какой-нибудь иной. Суды могут выдвигать в качестве извинения совершенному преступлению душевную болезнь, но не какую-либо иную. Женщины могут получить развод с супругом, пораженным душевной болезнью, но не какой-нибудь другой болезнью. Однако эти факты не ослабляют, а скорее лишь усиливают точку зрения психиатров, согласно которой «душевные расстройства» — это медицинские болезни, требующие работы врачей в больницах.
616
Ibid., рр* 378—380. В красноречивой сноске Спицка описывает, как его усилия сфабриковать безумие у молодого человека были сорваны тем, что пациент раскрыл планы по его госпитализаций. Молодой человек «дурной наследственной предрасположенности, целыми днями не покидавший своей постели, проявлявший слабоволие и моральную извращенность, вызванную его привычкой, подлежал госпитализации автором в психиатрическую лечебницу. На следующий день, впав в подозрение, как это свойственно подобным субъектам, он обыскал дом и обнаружил документы на свою госпитализацию. Внимательно изучив их, он немедленно начал новую жизнь, пришел в лавку своего отца и начал стараться изо всех сил, отказался от своих дурных привычек и до сего дня, то есть на протяжении почти двух лет, занял свою позицию в жизни вровень со средними способностями, отличаясь единственно своей необщительностью» (Ibid., р. 379).
Иными словами, когда этот молодой человек понял, что врач не союзник ему, а противник, он полностью излечился от «душевной болезни». Этот эпизод иллюстрирует один из способов, которыми психиатры создают душевную болезнь и которыми индивиды, принимающие роль душевнобольных, помогают психиатру укрепиться в своей роли психодиагноста и терапевта.