— Пожалуй да. Один побочный эффект только хочу отметить, товарищи командиры в полку вчера и позавчера были более собранными, более ответственными.
— Ха, а чего тут удивляться. От начальства можно спрятаться, а от своих бойцов как? А тут такое дело, придёшь с запахом, а тебя на проработку. Ясное дело поднапряглись лейтенанты.
— Ну да и бог с ними, только на пользу. Что там с досками то, Михал Петрович?
— А с досками вот что приключилось. Жуков у нас человек деревенский, он хоть и учился в Рязани, но хватка у него осталась крестьянская. В том смысле, что в хозяйстве всё пригодится. Три винтовки снайперских и два пулемёта он себе, как сержант сам же метко выразился, уже «прихватизировал».
— Что, что сделал?
— Прихватизировал.
— Какое ёмкое слово, первый раз слышу, а что значит абсолютно понятно.
— Верно, Дмитрий Георгиевич, надо запомнить.
— А всё-таки. Что Жуков любит оружие мы все знаем. И про пистолет знаем и про два ножа. Но три винтовки и два пулемёта⁈ Их же просто на себе не утащишь.
— Так не для себя старается. Всё в дом, всё в семью. Обещал мне, если найдёт подходящих бойцов, выучить пулемётный расчёт и пару снайперов
— Он что и в этом спец?
— Не спец, но основам обещал обучить, а уж дальше сами, насколько таланта хватит. А спец он, ни за что не догадаетесь, по минно-взрывному делу.
— Чтоб я так жил! Пал Петрович, а точно нельзя нам ещё такими сержантами разжиться? Человеков пять хотя бы для начала, — с затаённой надеждой обратился начштаба к разведчику.
— Я вам, Сергей Васильевич, тот номерок, что мне в наркомате дали запишу, вот у них и спросите, — рассмеялся в ответ Карпин. И уже обращаясь к майору Павлычеву, — извини, Михаил Петрович, что перебиваем.
Майор кивнул, принимая извинения.
— Так вот… доски. Ещё в первый день Жук дал своим бойцам указание, дерево от тары грузить и отвозить в расположение дивизии.
— Правильно, в хозяйстве всё пригодится.
— Вот. А ещё ему сразу не понравился ЗИС-6 с номером ФК — 01–80.
— Почему?
— Смотрели на него из кабины недобро, это раз. И два, все машины корпуса, которые он успел увидеть имели номера ФК — 70−00 и выше.
— Как-то неубедительно.
— Верно. Чистая интуиция. На следующий день этот ЗИС опять появился. Вечером сержант не поленился, нашёл старлея Сидорова из автобатальона и уточнил у него, есть ли автомобиль с таким номером в корпусе. Нужно говорить, что машина оказалась чужая?
— Да уж понятно.
— Вот. На третий день он эту машину нашёл. Посмотрел издали, а они в открытую брус с вагона себе перегружают. Сержант к часовому значит, что за дела? Часовой говорит, так бумага у них. Всё честь по чести. Печать, подпись начальника, официальный бланк, какие часовой каждый день видит. Разрешить значит отгрузку пиломатериалов товарищам таким-то. Не придерёшься. Вот значит, промучился сержант так часа два и снова к часовому. Говоришь подпись начальника. А чья? Власова[6]? Пушкина? Или майора?
Павлычев достал очередную папиросу и принялся её тщательно разминать.
— Ну! Михал Петрович, не томи!
— А неразборчиво там, часовой отвечает, только ясно что первая «Ш».
— Шахрай!
— Борис Абрамович, ну будет сдержаннее! Сейчас всё узнаем.
— Извините.
— Шахрай не Шахрай, Жукову ведь пофиг. Сержант если удила закусывает для него авторитетов практически нет, но правда и разума не теряет. Поэтому сразу к лейтенанту Фомину с вопросом: «С какого это перепугу железнодорожники распоряжаются нашими дровами?» Покумекали они вдвоём, всяко может быть и договорённость какая-то между военным и железнодорожниками. И кто-то из командиров в корпусе с фамилией на «Ш» запросто может быть. Хотели начальство найти, спросить, да как на грех разъехались уже все. И опять же чуйка у Жукова. Понаблюдал он за ними, работают уж больно не по-русски. Без перекуров, без матерков, как заведённые в общем.
— Без перекуров точно шпиёны.
— В общем пока они с лейтенантом думали да решали, как быть, те два рейса сделали и третий раз приехали. Не знаю, чем бы дело кончилось, не попадись им как раз вовремя бутыль со спиртом. Как мне потом Жук сказал, знак что всё хорошо будет. Короче уговорил он Фомина, разрешить сержанту вызвать, так сказать, огонь на себя. Побыть приманкой.
— После спирта то мы все смелые, — улыбнулся Зимин.
— Да не пил он его. Рот прополоскал и себя как следует обрызгал для запаха. И пошёл «права качать».
6
Власов, Андрей Андреевич (1 сентября 1901 г., с. Ломакино, Нижегородская губерния — 1 августа 1946 г., Москва). С января по 22 июля 1941 г. командир 4 МК. В ходе неудачной Любанской наступательной операции Волховского фронта 20 апреля 1942 года был захвачен в плен и согласился на сотрудничество с руководством нацистской Германии, возглавив Русскую освободительную армию (РОА). 1 августа 1946 года по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР Власов был лишен воинских званий и повешен.