Нужно сказать, что и католики вообще, и протестанты в частности отнюдь не чураются работы. Просто учитывая первую черту — рационализм, грабёж для католика, это тоже работа, только более выгодная, а значит более угодная богу. Думаю, условно западноевропейскую цивилизацию XV–XXI века можно назвать цивилизацией «Пиратом».
Русские, учитывая более суровый климат, более враждебное окружение, татаро-монгольское иго в конце концов, приобрели несколько другие черты. И я бы выделил три основные. Забота о выживание, примат[103] общественного над личным и потребность в справедливости. Цивилизация «Крепостной мастеровой» если хотите. Не в плане закабаленный, какое значение это слово имеет в настоящее время. А первоначальное — находящийся в крепости. Можно добавить, в осаждённой крепости. Практически цивилизация антагонист для «Пирата».
Как показала практика для возникновения социалистических отношений черты этноса по типу «Крепостной мастеровой» оказались намного более важными чем развитая промышленность. Ну и разделение мира на капиталистический и социалистический лагерь, можно сказать, окончательно оформило характер отношений между западноевропейским и русским суперэтносами.
Если по-простому спросить, то как будет относиться разбойник к пролетарию, которого он несколько раз пытался ограбить, но в итоге сам был бит? Я вот думаю, на показ с презрением и пренебрежением, но с затаённым глубоко в душе страхом.
И давайте, товарищи, на этом разбор причин, почему европейцы нас не любят, закончим. А то если меня не остановить, я вам до утра рассказывать буду.
Самойлов откинулся на спинку стула с видимым облегчением.
— Виктор Степанович, последний вопрос тогда, совсем уж кратенько. Вот не понятно мне. А чего ж тогда Германия с Англией сцепились то? Если они одна цивилизация.
— Если рассматривать вопрос с точки зрения этносов, то германская нация объединилась буквально семьдесят лет назад. И живёт она, как вы помните, на краю западноевропейской цивилизации, на бывших землях западных славян. Менее века слишком малый срок чтобы атлантическое побережье признало немцев равными. А уж тем более поделилось колониями. Думаю, ещё минимум лет сто нужно европейским народам, чтобы наднациональные интересы стали важнее внутринациональных. А внутринациональные интересы немецкой буржуазии требуют колоний. Желательно, конечно, наиболее лёгких в освоение — заокеанских.
А тут ещё Польша. Независимость получила двадцать лет назад, выхода в океаны так же не имеет. Зато в мечтах паны видели себя, самое меньшее, равными английским пэрам. Думали, что у Германии нет иного выхода как с Польшей договориться. Просчитались.
Но шансы того, что на нас навалится объединенная Европа были очень велики. Ещё раз повторю, наши дипломаты сотворили маленькое чудо. И наша промышленность, так же сотворила чудо. Если бы не индустриализация, думаю Гитлер напал бы на нас ещё в 39-м. Другой вопрос, один или вместе с Польшей, а значит и с Антантой.
— А теперь, Виктор Степанович, говоришь, Родина от нас чуда ждёт? — задал вопрос полковник Савицкий, как показалось Аркадию, на пол тона выше, чем следовало.
— Ждёт, Евгений Яковлевич. Армия — последняя линия обороны. А я жду чуда прежде всего от вас — лётчиков приграничных округов.
— Почему же от нас, Виктор Степанович? Только что же сам говорил. Самолёты у нас поплоше, лётчики помоложе. Да и всё остальное: инфраструктура, тылы, связь. По-твоему, выходит так оторви и выбрось. Какого ты чуда от нас ждёшь? Геройски сдохнуть? — комдив 9-й САД встал из-за парты и навис над ней, подавшись всем корпусом в сторону Самойлова, тон его стал откровенно обвинительным.
Аркадий энергично закивал, поддерживая сказанное лётчиком. Оказалось, убаюканная рассказом о суперэтносах, обида за советскую авиацию никуда не делась, а только и ждёт момента, чтобы выплеснуться наружу. Сначала вскочить капитану Фомину помешало чувство субординации. А потом Самойлов заговорил тем тоном, каким он обвинял Аркадия в работе на германскую разведку, негромко и с какими-то трудно уловимыми то ли рычащими, то ли шипящими отголосками, от которых по спине побежали ледяные мурашки.
103
Примат (лат. primatus — первое место, старшинство, от лат. primus — первый) — первичность, первенствующая роль, преобладание, главенство.