Группа гауптмана Рассела, замаскированная под обычных диверсантов, должна была передать объекту инструкции и гарантии. Теперь же, учитывая фактор времени, можно сказать, что многомесячная совместная операция абвера и VI управления СД пошла прахом. И без сомнения вскорости полетят чьи-то головы.
— Предательства? — с деланным сомнением переспросил майор Зелигер, — и кого же вы обвиняете в предательстве?
— Думаю, утечка произошла от пограничников, герр майор.
— Ваши аргументы?
— Если бы утечка произошла от нас, то группу ждали бы у объекта. Или на маршрутах. Но не как ни на самой границе. Возможно, большевикам удалось узнать только время перехода и такие засады подготовлены во многих местах. Или же они вычислили самое удобное место.
— А если случайность?
— Вздор! Простите, герр майор. В случайности я не верю. Только не в такие. Гауптман, насколько я знаю, имел прекрасную подготовку и богатый боевой опыт. Да и остальные трое. Если бы они наткнулись на секрет советских пограничников, они бы их просто перебили. А этот один за секунды обезвредил всю группу, причём, если б гауптман не застрелился у них сейчас было бы трое пленных. Это специалист экстра-класса.
— Я склонен согласится с вами, Конрад. Если б они понимали ценность Курта, то любой ценой не дали бы ему застрелить себя.
— Герр майор, смотрите! Они забрали носилки у радиста и кладут на них раненного в грудь! Что он им сказал⁈ Если он раскрыл объекта? Им нужно помешать!
— Успокойтесь, Конрад. Курту уже не поможешь. Это русский аристократ с польскими корнями. Ненавидит большевиков за то, что лишился своих поместий в Прибалтике. Про объект ни он, ни радист не могут знать.
— Почему тогда они так всполошились?
— Думаю, этот аристократ решил обменять возможность выжить на сведения о скором начале Компании.
— И вы так спокойно об этом говорите?
— Вопросы политики далеко превосходят уровень и вашей и моей компетенции, дорогой Конрад. Что может изменить один день? Всё уже предрешено. Мы уже завтра встретимся с этим лесным призраком. Зачем устраивать перестрелку на границе, выдавая себя? Вдруг у них хватит ума задействовать радиста?
Лейтенант Гац промолчал, одновременно выражая своё несогласие и покорность решению старшего по званию.
— Впрочем, если вы настаиваете, дорогой Конрад, давайте обратимся к арбитру. Пусть он решит наш спор. Ты сможешь в него попасть, Гюнтер? — майор обратился к лежащему неподалеку, но не принимающему участия в разговоре, человеку с винтовкой.
— Пятьдесят на пятьдесят. Далековато, река, да и «призрак», как ты его назвал, сливается с травой.
— Решайте, Конрад. Стрелять?
Глава 24
Все выше, и выше, и выше…
21 июня 1941 г. 18:24. 8 километров северо-западнее Волоколамска, аэродром Особого Авиационного Корпуса (ОАК)
Капитан Иван Долгих сидел в кабине истребителя Пе-3 (бывший ВИ-100 модернизированный) с номером один и собственным именем «Змей Горыныч». Чуть подальше на взлётке стояла пешка с номером два, получившая имя «Цербер». Не трудно догадаться, что объединяет греческого пса и славянскую рептилию одно — служба. И тот и другой стерегут проход в царство мёртвых.
Так что имена более чем уместны, эти две машины, можно сказать заново воссозданные на базе высотного истребителя Петлякова, собранные практически вручную, являются единственными советскими перехватчиками с реальным потолком боя более 12 километров. И призваны защитить столицу от высотных самолетов противника.
Четыре истребителя, ладно, два только в перспективе, вот и вся эскадрилья под началом капитана Долгих. Капля не то, что в ПВО Москвы, а даже в своём корпусе. Величина, можно сказать, равная погрешности. Ан нет. Штучный товар. Элита элит, как говорит майор Самойлов. А майор Самойлов не просто майор. Майор Самойлов — это имя! Иван так до конца и не понял кто он. Разведчик? Лётчик? Авиаконструктор? Учёный?
В ОАК вообще мало чего простого, взять хоть комкора — дважды героя Советского Союза генерал-майора авиации Грицевца. Хоть остальных командиров полков. Сплошь герои и легенды советской авиации. И капитан Долгих командир двух самолётов, восьми лётчиков и сорока четырёх техников (людей-то сразу набрали на все четыре штуки). А не шутят, не подкалывают. Всерьёз считают за равного. Потому что понимают, то, что могут его «злыдни» больше никто не сможет.
От ВИ-100 в машинах осталось, конечно, не мало. Прежде всего: моторы М-105, планер, герметичная кабина, два турбокомпрессора, основные системы, запредельная электрофикация. Но и переработали машину качественно. Основное: доработали моторы, увеличили площадь крыльев, нарастили кили и ещё больше увеличили угол стреловидности консолей, поставили экспериментальные четырёхлопастные винты ЦАГИ 3 С MB-14[106], убрали гермокабину стрелка, соответственно зашили верхний люк, убрали остальные пушки и пулемёты, тоже всё зашили, отполировали. Переделали внешние бомбовые подвесы на направляющие для реактивных снарядов большого калибра. Поставили двойное остекление, как на высотном бомбардировщике прототипе БОК-15[107]. Оттуда же позаимствовали многочисленные улучшения для гермокабины: влагопоглотители, система подачи кислорода, система поглощения углекислоты и влаги (кабинный воздух прогонялся при помощи центробежного вентилятора через химические поглотители). Одели пилотов в скафандры с электроподогревом, на случай разгерметизации кабины.
106
в реальности вероятно разработаны во второй половине 1941 года. Реально эти воздушные винты появились лишь под конец войны. Источник: «Король истребителей». Боевые самолеты Поликарпова Михаил Александрович Маслов.
107
БОК-15 — сверхдальний стратосферный самолет с 1937 года, проектировавшийся в авиационном КБ «Бюро особых конструкций». Логическое продолжение проекта БОК-7 (стратосферный разведчик). Главный конструктор — Владимир Антонович Чижевский.