По-хорошему, надо бы с годочек поиспытывать вертолёты или в Подмосковье рядом с институтом, или в Казани при заводе[21]. И тепло, и материальная база под рукой. Но с этими геликоптерами с самого начала всё было очень странно. Уж капитан Дьяконов знает, он начал работать с профессором Юрьевым ещё с начала 30-х годов. Был рядом, когда Черёмухин поднял «ЦАГИ-1ЭА» более чем на полукилометровую высоту[22].
Вообще, лётчик-испытатель — это тот человек, который видит и знает всю конструкторскую кухню изнутри. Можно сказать, нет у самолёта, в данном случае у вертолёта, человека ближе, чем лётчик-испытатель. Когда всё это началось? Пожалуй, в начале 1940 года, вскоре после завершения Зимней войны. Пришёл тогда к ним в ОКБ странный человек. Сильно хромающий на одну ногу, с тростью и коричневым кожаным чемоданчиком. По выправке военный, но в цивильном мешковатом костюме и легкомысленной светлой шляпе. Первый раз Дьяконов только мельком его увидел, что, впрочем, не помешало сразу понять, перед ним человек серьёзный. Без сомнения, командир, раненный на только что отгремевшей войне.
После разговора с этим «раненым» Борис Николаевич и Иван Павлович вышли из лаборатории, мягко говоря, со странным выражением лица. Как будто каждый узнал о крупном выигрыше по облигациям внутреннего займа и одновременно неизбежном приезде любимой тёщи ближайшим поездом.
— Веришь?
— Хотелось бы.
— А если нет?
— У нас есть выбор?
— Сжечь!
— Толку? Ты разве забудешь?
— М-да. Значит будем работать.
Теперь по прошествии года Дьяконов стал хоть примерно понимать о чём тогда так непонятно говорили конструкторы. Готовый проект геликоптера с двумя расположенными поперечно винтами выбросили в корзину, зато стахановскими темпами начали с ноля строить машину по одновинтовой схеме. Как в сказке из ниоткуда появились помещения, фонды и сотрудники. В третье ОКБ вдруг перевели около десятка молодых конструкторов с других направлений. Появились жутко дефицитные чертёжники и неразговорчивый куратор из органов. Как сказал Борис Николаевич Юрьев: «Для баланса».
Для баланса, так для баланса. Самое интересное тут даже не то, как все забегали. Это то понятно, товарищ Сталин зелёный свет дал. Самое интересное, хелихоптер этот, если можно так сказать, строить начали параллельно со всех сторон. Не дожидаясь чертежей, полномасштабный макет вертолёта изготовили просто по каким-то эскизным рисункам. Взяли максимальное количество узлов и агрегатов от «Омеги» и без какого-либо согласования всё это начали перекомпоновывать, пытаясь втиснуть в новую машину. Разумеется, детали вертолёта — это не детский конструктор, но даже часть прошлых решений позволила сильно сэкономить время. И главное, уже были чертежи сердца машины — винтомоторной группы, хотя конечно, пришлось многое подгонять и переделывать. Сразу, опять никого не спрашивая, изготовили десять корпусов, обшитые фанерой проволочные каркасы и начали их безбожно потрошить, пробуя различные варианты компоновки.
Место им выделили на химкинском аэродроме МАГОН[23], называемом иногда ещё «Захарково» по названию ближайшей, надо сказать, достаточно большой деревни. Аэродром использовался, в частности, лётчиками Полярной авиации, а на берегу Химкинского водохранилища, напротив Северного речного порта ещё с 1937 года была организована испытательная база гидросамолетов. Вот, наверное, и их сунули сюда, а не в Тушино, полагая, что на фоне гидросамолётов вертолёт лучше затеряется.
Фото взято из статьи Льва Тюрина «Забытый аэродром Захарково». https://tushinec.ru/article/zabytyy-aerodrom-zakharkovo
Неожиданно быстро прототип поднялся в воздух. Вернее даже, скелет прототипа, этакая деревянная цистерна с винтом. Далее, оставшийся к тому времени за главного, Иван Павлович Братухин снова никого не спрашивая, ставит три импортных мотора на кое-как слепленные каркасы будущих машин и начинает их интенсивно гонять.
21
Капитан Дьяконов имеет ввиду «Московский авиационный институт им. Серго Орджоникидзе» и «Завод № 124 имени Серго Орджоникидзе». В нашей реальности рождение вертолётов связано именно с этими организациями.
22
14 августа 1932 года первый советский вертолётчик Алексей Михайлович Черёмухин в полёте поднял аппарат «ЦАГИ-1ЭА» на 605 метров и установил рекорд высоты. Судя по наградам, отчаянный и талантливый лётчик 1-й Мировой. За мужество и отвагу был награждён орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, орденами Св. Анны 2-й степени с мечами, 3-й степени с мечами и бантом, 4-й степени с надписью «За храбрость», орденами Св. Станислава 2-й степени с мечами и бантом и 3-й степени, а также высшим боевым орденом Франции — «Военным крестом». Ордена Советского периода: три ордена Ленина, два ордена Трудового Красного Знамени, орден Красной Звезды.