— Для лётчиков и моряков Северного Флота вы, товарищ Дьяконов, и вы, товарищ Лернер, всегда останетесь капитаном и лейтенантом, — вступил в разговор капитан первого ранга, — разумеется до того момента, пока вы эти звания не перерастёте.
Капитан протянул руку Дьяконову:
— Тимофей Иванович. Хочу отдельно извиниться перед вами, Константин Ильич, это мою излишне экспрессивную речь вы слышали по рации.
— Товарищ капитан первого ранга, Тимофей Иванович, извиню, но с условием, что вы мне слова запишите. Очень уж мне понравилась «селёдка лупоглазая» и всё остальное. В воспитательных целях самое оно то для некоторых сержантов, — и «капитан» выразительно посмотрел на «лейтенанта».
— Договорились. Думаю, Георгия Петровича, — капраз кивнул в сторону комполка, — вы все знаете. У него тоже есть для вас несколько слов.
— Добрый день, товарищи, — повторяя ритуал рукопожатия, поздоровался полковник Губанов, — значит уезжаете?
— Служба, Георгий Петрович. Да и подозреваю наша командировка сюда не последняя.
— Приезжайте, вы тут всегда желанные гости. Вы ведь не просто одного лётчика спасли. Вы подарили надежду всем, кто так или иначе связан с морем. Особенно в таким морем, как наше. Оно ведь ошибок не прощает. Да хоть взять и Чёрное, побарахтается там моряк подольше, а конец едино один. Вот, Тимофей Иванович, не даст соврать.
— Верно. Да и не только, как морской спасатель этот вертолёт нужен. Давай Георгий Петрович много говорить не будем. Ребята всё понимают, а дел у них сегодня наверняка ещё много запланировано.
— Согласен. Товарищи командиры! — перешёл на командный тон полковник, заставляя присутствующих встать по стойке смирно.
— От лица командования Северного Флота разрешите выразить вам благодарность и преподнести памятный подарок.
Полковник повернулся к Тополенко и взял протянутый истребителем кортик.
— Капитану К. И. Дьяконову за беспримерное мужество от моряков и лётчиков Северного Флота, — прочитал он лаконичную гравировку на клинке.
— Служу Советскому Союзу!
— Лейтенанту В. Я. Лернеру за беспримерное мужество от моряков и лётчиков Северного Флота, — гравировка второго клинка была практически идентичной.
— Служу Советскому Союзу!
— Что ж в добрый путь, товарищи!
Пока вертолётчики садились в машину капраз ухитрился на пару секунд придержать Дьяконова и шепнуть ему, что в багажнике машины находится ящик молдавского коньяка, привет от комэска Ботнару. Майор Петров тоже передаёт привет и просит старые петлицы далеко не убирать, обещает, что лейтенантом и старшиной экипажу «Стрекозы» быть не долго.
«Езжайте, парни, погрейтесь чутка, — глядя в след удаляющемуся автомобилю, думал контрразведчик с ещё дореволюционным стажем, — вы ещё не знаете, но через пару недель вернётесь, будите шумопеленгатор испытывать».
Глава 9
Но разведка доложила точно
20 мая 1941 г. 23 часа 15 минут. Москва. Кремль
Товарищ Сталин размышлял. Несколько минут назад позвонил нарком НКГБ Меркулов и попросил его принять, как он расплывчато сказал, по основному вопросу. Какой вопрос сейчас для товарища Сталина основной можно было не уточнять. Это был вопрос «Когда?». О чём бы не думал хозяин кабинета в последнее время, мысли его неуклонно возвращались именно к этому вопросу. Когда начнётся война? И с кем придётся воевать Советскому Союзу?
С одной стороны, положение СССР с каждым годом улучшается. В 39-м сумели дать отпор зарвавшейся Японии. В 40-м поквитались за Выборг и гражданскую с белофиннами. Нельзя сказать, что всё прошло легко и гладко. Японцы, как и финны оказали ожесточённое сопротивление. И там, и там победа далась значительно большей кровью, чем обещали генералы. Тем не менее стратегически это значительно упрочнило позицию Советского Союза.
С Японией в апреле был подписан пакт о нейтралитете в котором, в частности, говорилось: «В случае, если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных Действий со стороны одной или нескольких третьих держав, другая Договаривающаяся Сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжение всего конфликта»[30]. Так же Япония отказалась от требований продать ей Северный Сахалин, а СССР в ответ пообещал поставить 100 000 тонн нефти.
А что бы показать всему миру значимость произошедшего, товарищ Сталин лично приехал на Ярославский вокзал, проводить японского министра иностранных дел Ёсукэ Мацуока. И не ошибся, реакция на сближение СССР и Японии, как в Германии с Италией, так и в Англии, Франции и США была крайне негативная.
30
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СССР СБОРНИК ДОКУМЕНТОВ ТОМ IV (1935—июнь 1941 г.) Ответственный редактор С. А. Лозовский Редактор и автор примечаний проф. Б. Е. Штейн МОСКВА — 1946 г.