Пальцы Хорька оказались в жёстком захвате, наверное, ещё раньше, чем Иван открыл глаза.
— Name? Rang? Teilnummer?[4] — не ожидая от самого себя выпалил Жук на немецком.
Действуя, скорее рефлекторно, чем осознанно, старший сержант специальной разведывательно-диверсионной бригады ГШ левой рукой заломил пальцы незадачливого шутника, заставляя бухнуться на колени, а правой ткнул стволом выхваченного ТТ в его левый глаз.
— Убью гнида! — габариты ствола позволяли при большом желании серьёзно повредить глазное яблоко, так что тыкал Жук аккуратно. Лишать хулигана зрения в его планы всё-таки не входило.
— А-а-а!!!
По характерному запаху Иван понял, что всё же перестарался с воспитательными мероприятиями. То ли Хорёк оказался ещё более трусоват чем казалось, то ли недавно плотно покушал.
— Да что ж за детский сад то такой, трусы на помочах, — Жуков оглядел сидящих, и выбрал выглядевшего наименее испуганным.
— Ты, Конопатый! Знаешь, где тут у нас санчасть?
— З-з-знаю.
— Не мямли! Ты красноармеец или баба. Проводишь этого засранца, скажете понос прихватил, и пулей назад. Пять минут, уедим без тебя побежишь на вокзал пешком. Задача ясна!
— Да.
— Так чего сидим, кого ждём? Быстро помогли Конопатому это выгрузить. И будем знакомиться, — Жук плотоядно оскалился, неосознанно подражая мимике Барса, — вы у меня сейчас надолго запомните, как над командиром смехуёчками смеяться.
Попугать как следует новобранцев Жуку не удалось. После того как Засранец в сопровождении Конопатого был отправлен в санчасть Иван посмотрел на оставшуюся парочку, жмущуюся от него к заднему борту полуторки и только вздохнул. Повысь сейчас на них голос так точно в обморок шандарахнутся.
И дело тут было, как подозревал Иван, не столько в том, что один старший сержант размахался перед вчерашними колхозниками пистолетом, а в том с какой скоростью и лёгкостью, практически походя, был низвергнут Засранец, бывший ещё пять минут назад для молодых парней в шинелях непререкаемым авторитетом.
— Давайте знакомится, товарищи красноармейцы. Старший сержант Иван Жуков. И бояться меня не следует. Когда меня не огорчают я человек редкостной душевной доброты и чуткости.
Ответом Жукову почему-то стала тишина. Может быть, товарищи красноармейцы хотели, но стеснялись спросить, какой человек старший сержант, когда его огорчают. Или задумались над вопросом как бы полаконичнее сформулировать свои душевные качества. Как бы то ни было, Ивану пришлось стимулировать красноречие собеседников ткнув пальцем в бойца, сидящего у противоположного борта.
— Ты!
— Красноармеец Владимир Пуговкин. 32-й гаубичный артиллерийский полк. Шофёр, но машины ещё нет.
— Понятно. Ты?
— Красноармеец Руслан Хаймзонов. 32-й отдельный зенитный арт дивизион. Шофёр, машину пока не дали.
— Ясно. Про Конопатого, что скажете?
— Тоже шофёр и тоже пока без транспорта. Он из мотострелкового полка, зовут Тарас Костюк.
— Засранец?
— Алексей Симаков. 32-й автотранспортный батальон, машина на ремонте.
— Вы значит безлошадные, а он на ремонте. Ясненько. Над лейтенантом смеётесь, оболтусы, не опытный он, добрый. Не дрючит вас как следует с утра до ночи и с ночи до утра. А сами вы? Смотрю опыт так и прёт из всех щелей. Особенно у некоторых. Сегодня он лейтенанта ругает, завтра комдива. А послезавтра кого? Советскую власть и лично товарища Сталина? А вы так же поддакивать будите? Может надо было не пистолетом в морду его пугнуть, а сдать куда следует? И вас заодно как пособников провокатора?
«Так, хорош их прессовать, кажется прониклись» — решил Жук, разглядывая совсем поникших бойцов.
— Ладно, оболтусы, будем считать, что урок вы усвоили. Объявляю по два наряда вне очереди и можете радоваться, что легко отделалась. По возвращению в свои части доложите командирам, и не вздумайте забыть, проверю.
Подозревая, что без автомобилей остались далеко не лучшие кадры, Жуков перешёл к вопросам более приземленным и поинтересовался, как у парней обстоят дела с вождением. И даже не удивился узнав, что трое имеют навыки вождения скорее теоретические. А вот практика минимальная, можно сказать были у себя в деревнях на подхвате у настоящих шоферов.
От души поржал над историей Засранца. Он оказывается водитель профессионал, возил большого городского начальника, но проштрафился. Начальник его в армию и укатал. Только вот в чём его вина, мнения сослуживцев не совпадали. По версии Пуговкина соблазнил Засранец жену начальника, а красноармеец Хаймзонов настаивал, не жену, а дочку. В общем то ли Симаков не помнил о чём врёт, то ли ему было скучно рассказывать одинаковые истории про свои «геройства».