Вот и сейчас Грицевец возвращался не на подмосковный аэродром, уже ставший вторым домом, а летел в Саратов на авиационный завод № 292, попытаться на месте выяснить причины грубого брака двигателей сразу трёх самолётов. Абсолютно не его дело и не его компетенция, но официальным путём расследование затянется, в лучшем случае, на месяцы. А так может что и выгорит, есть у Виктора на заводе пара источников и один из них, вроде бы, может указать на причину. Вернее, назвать виновного.
А потом сразу домой. После таких учений дел будет невпроворот. Хвалить, ругать, награждать. И как тут без самолёта? Хочется кому-то или нет, а комфортно оборудованный аэроплан превратился для полковника из роскоши в необходимость.
Вот и помощник дрыхнет, ближе к хвосту в удобном кресле, откинув голову назад так, что выпирает кадык на тонкой шее. Помощник у него толковый, про таких говорят молодой да ранний. Только вот, путь в лётчики ему заказан, окончил Чугуевское военное авиационное училище с отличием, распределился в полк, а на очередной медкомиссии выявили порок сердца. Судьба. Хорошо Яков Смушкевич разрешил ему самому выбрать командиров полков и людей на ключевые должности штаба будущего корпуса. Кадры, как сказал товарищ Сталин, решают всё. Ох, и налетался он за этими кадрами по всей стране.
А с Виктором Самойловым ему повезло. Хотя, точнее выражаясь, это Самойлову повезло с ним, полковником Грицевцом. Сейчас оглядываясь на, так мгновенно пролетевшие, последние два месяца Сергей, как никогда отчётливо, это понимал. Будь на его месте кто-то другой корпус бы всё равно был. Пусть немного не таким, может даже менее боеспособный и обученный, но всё равно был. А вот без Самойлова — нет. Была бы ещё одна хорошо обученная ИАД в лучшем случае, но не более.
Стандарты, предложенные майором-разведчиком, были не то, чтобы очень высокие или невыполнимые, нет, скорее наоборот, они были рассчитаны на дисциплинированного лётчика середнячка. Но они совершенно по-другому строили боевую работу авиации. Совершенно по-другому! Так, как другие будут летать через годы, придя к этому через тернии проб и ошибок.
И чтобы не думал про Самойлова Яков Смушкевич, какие бы тёмные тайны не скрывало прошлое и настоящее майора, это не отменяло того факта, что он, без преувеличения, гений в области разработки опережающих концепций современных войн.
«А, всё-таки, работать, как единый организм, пусть, пока ещё, исключительно истребительный, корпус научил я!» — с заслуженной гордостью подумал полковник, вспоминая события недельной давности.
28 мая (среда) 1941 года
8 километров северо-западнее Волоколамска, аэродром Особого Авиационного Корпуса (ОАК)
Хотя несколько часов назад Виктор и предупредил его, что Сталина не будет, полковник Грицевец волновался. Может кто-то, не будем показывать пальцем, и привык с маршалами да членами ЦК общаться. А для кого-то, не будем тыкать себя в грудь, приезд маршала Ворошилова, маршала Буденного, и товарища Андрея Андреевича Андреева событие. Нет, не так. Событище!!!
Да и будь это просто награждение или парад какой, то и плевать. Чай, Сергей Грицевец не вчерашний курсант, повидал в жизни и огонь и воду и медные трубы. Но тут на кону судьба корпуса. Его корпуса! Как доложат товарищу Сталину, так тому и быть.
Впрочем, мандраж не у него одного. Только Самойлов стоит спокойный, как каменная статуя, даже улыбается чему-то своему. Чуть позади него переминается с ноги на ногу заместитель командира корпуса по политической части, дивизионный комиссар Яков Альтман, выходец из остзейских[46] евреев. Его нервозность проявляется в том, что Альтман постоянно вертит головой и делает попытки достать носовой платок, раз за разом отдёргивая руку от гимнастёрки.
За спиной самого полковника, как перед боем, выстроились командиры истребительных полков. Слева, лётчик-ас майор Федосеев, Михаил Андреевич, летавший в группе Грицевца ещё в Испании. По центру — Герой Советского Союза Нога, Митрофан Петрович, то же майор и лётчик-ас. С ним полковник познакомился в Монголии. Справа, Герой Советского Союза Жердев, Николай Прокофьевич. Само собой майор и ас. Во время гражданской войны в Испании тараном уничтожил вражеский бомбардировщик. Отчаянная смелость Жердева была отмечена даже руководителем Компартии Испании Долорес Ибаррури[47]. В небе Халкин-Гола капитан Жердев сбил самолёт знаменитого японского аса, капитана Аратоки.
46
Остзейские евреи — т. е. Балтийские евреи, — составная часть мировой еврейской диаспоры, проживающая со времени не позднее Средневековья в Прибалтике — географической области, прилегающей к южному берегу Балтийского моря, к востоку от условной границы с Балтийским Поморьем.
47
Доло́рес Иба́ррури Го́мес (исп. Dolores Ibárruri Gómez, 9 декабря 1895, Гальярта, провинция Бискайя — 12 ноября 1989, Мадрид), известная также как Пассиона́рия — деятельница испанского и международного коммунистического движения, активная участница республиканского движения в годы Гражданской войны 1936–1939 годов в Испании и одна из основательниц Международной демократической федерации женщин, затем деятель эмигрантской оппозиции диктатуре Франко.
На протяжении длительного времени жила в СССР, а её сын Рубен был офицером Красной Армии и погиб в битве под Сталинградом в 1942 году. Долорес — в 1942–1960 годах — генеральный секретарь, а с 1960 года до конца жизни — председатель Коммунистической партии Испании. После смерти Франко и легализации партий при Хуане Карлосе I вернулась в Испанию и в 1977 году после более чем 40-летнего перерыва вновь была избрана депутатом кортесов.