— Погоди-ка, Клим. Я, кажется, понял.
Будённый поманил, стоящего с ближнего к нему края, майора Федосеева.
— Давай, товарищ майор, помоги мне на эту штуку залезть, а сам в кабину садись.
С некоторым трудом и немного театральным кряхтением Буденный взгромоздился на сидушку инструктора и обвёл собравшихся взглядом победителя.
— Ну что. Как там у вас в авиации говорят — от винта!
— Сделаем, товарищ маршал! — лихо отрапортовал лётчик.
Будённый некоторое время с интересом смотрел за проделывающим разные манипуляции майором, а затем уточнил задачу:
— Ты хоть говори, что делаешь. Ничего же не ясно.
— Хорошо, товарищ маршал. Сейчас я запустил двигатель и прогреваю его.
— Считай прогрел. Давай это, взлетай уже.
— Понял. Включаю навигационные огни. Убираю обороты и отпускаю тормоз. В реальности сейчас самолёт трогается с места и начинает рулёжку или набор скорости. Что делать?
— Как что, взлетать!
— Понял. Врубаю на полную масло и водорадиатор. Закрылки. Фонарь. Разгон! Куда летим, Семён Михайлович?
— Кхм. Куда? Прямо пока. А вообще вылазь давай. Всё равно я ничего ни черта не понимаю. Вот полковника бы посадить на моё место, он бы тебе показал, как мухлевать.
— Да я не мухлевал, товарищ маршал!
— Да? Ну на то ты и майор. А курсанты как? Много сачкуют? — спустившись на твёрдый пол обратился к полковнику Будённый.
— Ошибаются, конечно, но не сказать, чтоб часто. А мухлевать нет, понимают, что мухлёж тут обернётся аварией там, — ткнул пальцем в потолок Грицевец.
— Увы на данный момент в основном отрабатываем только взлёт и посадку. Ну и доводим до уровня рефлекса навык смотреть по сторонам во время полёта.
— От чего же так? — спросил товарищ Андреев.
— Вы, товарищи, видели наглядную демонстрацию с которой нам так любезно помог Семён Михайлович. Инструктор может отслеживать порядок действий курсанта. Видит, когда он забывает что-то сделать. Может даже длинной палкой ткнуть на конкретный прибор в кабине, — «или тюкнуть по башке», но этого полковник Грицевец, конечно же, не сказал.
— Но вот показания приборов, мы воспроизвести не можем. Альтиметр, спидометр или тот же указатель горизонта увы нам тут не подвластны. Мы тут советовались с товарищем Коваленковым[52] из Института автоматики и телемеханики и с товарищем Скрицким[53] из Саратовского автодорожного института, теоретически можно сделать электрические приборы, которые не только будут управляться с пульта инструктора, но и будут реагировать на действия курсанта.
— Эко вы замахнулись. А при чём тут автодорожники?
— Товарищ Скрицкий большой специалист по электроприборам, почему работает в Саратове я признаться не знаю, — пожал плечами Грицевец.
— Виктор?
— В тридцатых отсидел год под следствием по ложному доносу. Потерял жену и сына. Потом его помотало по стране, много работал в системе наркомата путей сообщений. Строил мощные радиостанции, преподавал. Ему уже за шестьдесят, так понимаю решил осесть в тихой гавани.
— Всё то ты знаешь.
— Работа такая, Семён Михайлович. Но по тренажёрам есть маленькое «но». Товарищи учёные нам сказали на разработку электрической части нашего тренажёра уйдёт минимум два-три года. А скорее и все пять лет.
— Пяти лет у нас нет, — заметил Андрей Андреевич.
— Верно, — не стал спорить полковник, — но и сейчас эти тренажёры вещь всё равно очень полезная. Как гаркнет инструктор курсанту в ухо: «Слева сзади с превышением тысяча два самолёта». И смотрит довольный, как пилот реагирует. Опять же, взлёт-посадка, порядок действий вбиваем до автоматизма. И всё это конечно не отменяет занятий в классах и реальной лётной практики в небе. Обучение идёт очень интенсивно.
Маршал Ворошилов заметивший, что товарищ Андреев внимательно разглядывает что-то по ту сторону кабины ЛаГГа подошёл к нему и удивлённо хмыкнул.
— Хорошо. Мы пришлём специальную комиссию, которая рассмотрит полезность этих ваших тренажёров воображаемой реальности. Если дело нужное и учёных поторопим и для других авиачастей выпуск наладим. Вы мне лучше скажите, что это у вас тут за художества такие?
— А что там, Клим? — маршал Будённый поспешил подойти к товарищам.
— Феникс, — улыбнулся уголками губ Грицевец, — «фениксы», это у нас Митрофан Петрович.
— Это птица, которая в былинах в огне живёт? Картинка, конечно, интересная, а вот для чего она?
— Дух соревновательности, Андрей Андреевич. Парни у нас молодые, азартные. Дури удалой столько, что и физкультурой не всякий раз успокоишь. Вот чтоб эту энергию в нужное русло направить каждый полк получил эмблему, даже можно сказать тотем.
52
Валенти́н Ива́нович Ковале́нков (1884–1960) — советский учёный в области проводной связи. Член-корреспондент АН СССР. Лауреат Сталинской премии второй степени (1941). Член ВКП(б) с 1945 года. Сталинская премия второй степени (1941 г.) — за научные работы «Теория передач по линиям электросвязи» (1937–1938); «Теория электромагнитных цепей» (1939); «Основы теории магнитных цепей и применение её к анализу релейных схем» (1940)
53
Николай Александрович Скрицкий (5 декабря 1878 — 26 марта 1951) — учёный, радиоинженер, изобретатель, ученик А. С. Попова, один из основоположников развития радиотехники в России, строитель мощных радиостанций, педагог, профессор.