Если бы Тиберий увидал Кару, Киттен или Юшку, он бы впечатлился их красотой, о да! Но кроме этого, его поразили бы их изнеженность, капризность, страсть к роскоши, превосходившие все, что ему случалось видеть в те времена. Думаю, он не преминул бы пригласить их погостить на своих двенадцати виллах, как и полагалось поступать с созданиями, подобными их покровительнице — пеннорожденной Венере.
Через несколько часов Барт решил, что для съемок ему необходим мужчина, и сообщил, что у него есть на примете красивый парень лет двадцати в белой майке и рваных джинсах. Барту нравилось, что волосы молодого человека выгорели на солнце и приобрели медовый оттенок, а черты лица чем-то напоминали совершенство античных статуй Аполлона и Диониса. Парень оказался завзятым рок-н-ролльщиком. Он очень недурно пел и исполнял на гитаре свои любимые мелодии, чем сразу покорил Эдвину. Она даже снисходительно отнеслась к тому, что он ни разу в жизни еще не участвовал в съемках и напрочь был лишен какого бы то ни было профессионализма. Зато атлетическое сложение и выразительные бицепсы так нравились Эдвине, что она простила, когда он воспротивился попытке нарядить его в купальный костюм в стиле ретро. Всем нам было, разумеется, понятно, что дешевые кожаные браслеты на запястьях и бандана свидетельствуют о том, что он серьезно нуждался в деньгах.
Как-то раз между Бартом и Эдвиной все же зашел разговор о его модели.
— Мне нравятся эти браслеты, — заметил Барт.
— Они просто нелепы, — возмутилась Эдвина. — Ты можешь представить, чтобы Тадзио[40] появился в них или в этой идиотской бандане?
— По-моему, они вполне уместны! — настаивал Барт.
— Ужасны! Ты должен меня послушать! — кричала Эдвина.
Компромисс был почти достигнут, когда Эдвина предложила убрать хоть что-нибудь из стандартного рокерского набора, если бы Барт уступил.
— Нет, пусть остается бандана, она выглядит отлично, — отчеканил Барт.
Эдди посмотрел на Эдвину в нетерпении.
— Может, не стоит оставлять эту пошлость. Мальчик, кажется, очень гордится этими аксессуарами, но нам стоит поговорить с ним… деликатно…
— Деликатность-шмеликатность, — отозвался Барт, передразнивая Эдвину. Он знал, что его нью-йоркский акцент и без того изрядно раздражает подругу.
Эдвина схватила его за плечи и прижала к стволу оливы.
— Эта съемка для него шанс стать моделью, — продолжала она менторским тоном. — Если он сейчас не излечится от дурного вкуса, то потом ему все равно придется это сделать, иначе не на что рассчитывать… И вообще, какие надо иметь мозги, чтобы носить такое…
— Я у него вообще никаких мозгов не заметил, — огрызнулся Барт.
Эдвина покраснела от гнева и повернулась ко мне:
— Чарли, ты должен сделать что-нибудь.
— Что? — Честно говоря, у меня не было желания заботиться о чьей бы то ни было карьере, тем более когда речь шла неизвестно о ком.
— Это и так большая удача для мальчишки, с банданой или без нее, — ответил Барт, закурив сигарету, когда Эдвина отпустила его. — Ты и глазом моргнуть не успеешь, как он окажется на обложке «Вог».
— Тебе лучше бросить курить, — раздраженно отозвалась Эдвина.
— Я это и сделал когда-то, — тихо возразил Барт. — Но опять начал, когда мы познакомились.
Эдвина сделала классический разворот на высоких каблуках и удалилась.
— Думаешь, парень нормально выглядит?
— Бога ради, обрати внимание, как он смотрит на девушек. Они его интересуют гораздо больше, чем карьера модели.
— Ему плевать на свое будущее?
— Таким, как он, не до будущего. Их интересует настоящее. В будущем никто не может гарантировать, что он не умрет от передозировки, как это часто случается с парнями вроде него.
Я проснулся поздно, и когда прибыл к скале, где планировались съемки, Эдди уже был там. Волосы зачесаны назад, щеки нарумянены, одет в купальный костюм, мало чем отличающийся от тех, что носили герои Фицджеральда. Кара и Киттен, закутанные в черные прозрачные ткани, с густо подведенными тушью глазами, уже были готовы занять свои места, но Барт все никак не мог избрать наилучший вариант композиции. Киттен явно скучала, курила и стряхивала пепел в углубление в камне скалы. У Эдди глаза блестели от волнения, а губы дрожали. Кара тоже выглядела обеспокоенной настолько, что это стало заметно, чего с ней не бывало ранее.
40
Тадзио — мальчик необычайной красоты, герой новеллы и одноименного фильма «Смерть в Венеции». Эдвина говорит о нем не только потому, что Тадзио считался образчиком безупречной красоты, но и потому, что действие «Смерти в Венеции» относится ко времени стиля ретро.