Поначалу я думал, что Мелани явилась с Казановой на игру только из деловых соображений, но потом заметил, что в те минуты, когда все вокруг бесновались на трибунах, охваченные волнением и азартом, она потихоньку целовала своего спутника в шею. «В этом раю, пожалуй, тоже будут свои проблемы…» — подумал я не без досады.
После игры я встретился с приятелем и еще несколькими парнями, и мы все вместе поехали на вечеринку итальянского дизайнера Витторио Джаннини, для рекламы которого Мелани снимал фотограф Марио Тестино.
По традиции фэшн-вечеринка была битком набита приглашенными кинозвездами, рок-музыкантами и моделями. «Кристалл» лился рекой. Кто-то раздевался, кто-то прыгал в фонтан, Мадонна флиртовала с парнем из национальной сборной, а девушки лениво фланировали между присутствующими. Присмотревшись к Мадонне я подивился, насколько накачаны у нее руки при ее-то небольшом росте.
Приятель моего друга познакомил меня с ней, но Мадонна не проявила ко мне интереса. Смерив меня взглядом, она почти сразу удалилась.
— Не переживай. Она не делит таких, как мы, на черных и белых. Вот увидишь, она будет всем говорить, что знает тебя, когда увидит на поле.
Я кивнул и принялся изучать обстановку. Невдалеке от меня стояла Донателла Версаче, которую я уже встречал у Роттвейлер, но не думаю, что она меня запомнила. Сейчас ее донимал журналист — охотник до сенсационных разоблачений. Он пытался вытянуть из нее кое-какие подробности по расследованию загадочного убийства Версаче. Издатель журнала, в котором работал этот расторопный малый, Хамлен Фиверстоун, стоял от них в двух шагах и разговаривал с Мин, исподволь подававшей мне знак не вмешиваться. Да… Не зря издатели-англофилы женятся на англичанках — те обладают безупречным вкусом в выборе моделей и никогда не ошибаются.
Элтон Джон сел за пианино и начал играть. Илона Воргис, толстоватая дама-издатель с лесбийскими замашками, уселась на крышку рояля и покачивала головой в такт мелодии. Мюррей Мартини танцевал в одиночестве, и, надо сказать, первоклассно. Невесть откуда появилась Кларисса Кокс и прервала его в тот момент, когда в зале кто-то начал снимать происходящее на камеру.
От скуки я решил осмотреть коллекцию этого дома и был приятно удивлен. Несмотря на вычурный декор и интерьеры, Джаннини располагал большим количеством шедевров Пикассо и Матисса. Среди портретов самого Джаннини мне запомнился один, на котором дизайнер изображен в несколько клоунском макияже на фоне пылающего камина. Было там и несколько картин Баскья и Дональда Бехлера. Разумеется, не обошлось и без огромного полотна Веблена. Что символично, Веблен собственной персоной стоял под ним, одетый, как всегда, в своем творческом стиле — в гуайябера[36] и саронг[37] — и курил трубку а-ля Шерлок Холмс. Оглянувшись, я заметил Мелани Мартин, сидящую рядом с Данте на диване, а точнее, лежащую на нем, как говаривала Киттен, «в полном улете». Неужели они не опасались гнева Эдди Венома?
И какого черта мне приспичило покидать вечеринку так рано? Если бы не наша договоренность с Моникой встретиться в шесть утра, я бы ни за что не ушел прежде, чем обычно должно было начаться самое настоящее веселье.
Рассвет в Майами оказался более шумным, чем я ожидал. Я волей-неволей проснулся и спустился в фойе вовремя. Моника уже была готова. В превосходном настроении она любезно стала уговаривать меня выпить чашку кофе и съесть тост прежде, чем отправимся по делу.
— Они подождут, — заверила она.
И оказалась права. Ведь она звезда. Мы приятно прокатились по шоссе под ретро-мелодии, любимые Моникой. По знаку зодиака она Весы. Дважды ей посчастливилось выйти замуж, но семейная жизнь не сложилась, и наконец, она сошлась с каким-то сценаристом, у которого двое маленьких детей. Моника страстно любила животных, держала двух доберманов и попугая, которого звали Нострадамус. Когда мы приехали на место назначения, я с уверенностью мог утверждать, что мы с Моникой стали добрыми друзьями.