Негры, которых Росас привлек на свою сторону, становились ревностными его шпионами в каждом доме, где они служили или были рабами, и, кроме того, он вербовал среди них великолепных и неподкупных воинов, говоривших на своем языке и принадлежавших к дикой расе. Когда Лавалье приблизился к Буэнос-Айресу, Форт и Сантос-Лугарес за недостатком солдат были полны воодушевленными негритянками, переодетыми в мужское платье. Преданность негритянок стала нерушимой опорой власти Росаса. К счастью, продолжительные войны уничтожили уже мужскую часть этого населения, считавшего своей родиной хозяина, которому оно служило, и родными его методы правления. Чтобы запугать население пампы, Росас также привлек к службе в фортах Юга несколько племен диких индейцев, и их вожди ради него готовы были на все.
Теперь, когда главные вопросы решены, самое время укреплять объединенное государство, создание которого началось с преступления и продолжилось коварством и хитростью. Преобразовав таким образом Республику, задушив федерализм в провинциях и с помощью уговоров, соглашений или запугивания заставив местные власти неукоснительно выполнять все указы, посылаемые из Буэнос-Айреса, Росас чувствует необходимость выйти за границы своего государства, покрасоваться за его пределами, выставить напоказ перед всем миром творение своего гения. Иначе зачем ему было покорять провинции? Чтобы, подобно доктору Франсиа, замкнуться в своем мирке и лишить себя славы, связей с соседними народами и влияния на них? То единение, которого он добился в Республике, — лишь первый шаг на пути к более обширной сцене действий, ибо Росас знает себе цену, а его цель — непреходящая слава.
По просьбе правительства Чили он принимает участие в войне против Санта-Круса[392]. Какие причины заставляют его с жаром присоединиться к военным действиям, которые ведутся так далеко и не имеют к нему никакого отношения? Одна четкая идея владеет им, она захватила его гораздо раньше, чем он получил верховную власть в Республике: это мечта о восстановлении вице-королевства Буэнос-Айреса в прежних границах.
Вряд ли в это время Росас решает завладеть Боливией, но, поскольку возникает спор о границах, он требует провинцию Тариха, в остальном уповая на время и обстоятельства. На другом берегу Ла-Платы также есть часть бывшего вице-королевства — Восточная Республика. Там Росас находит способы установить свое влияние с помощью правительства Орибе, и если ему и не удается избежать нападок прессы, то по крайней мере он добивается изгнания с Восточного берега миролюбивого Ривадавиа, братьев Агуэро, братьев Варела и других известных унитариев[393].
С тех пор влияние Росаса в той Республике все более упрочивается, и в конце концов бывший президент Орибе становится генералом Росаса, а аргентинские эмигранты объединяются с уругвайцами и оказывают сопротивление этой прикрытой лицемерными названиями агрессии. Позднее, когда умирает доктор Франсиа, Росас отказывается признать независимость Парагвая; он всегда во власти своей излюбленной идеи: восстановления прежнего вице-королевства.
Однако и этого недостаточно, чтобы показать сущность аргентинской конфедерации во всей ее красе; необходимы более обширное поле действий, более могущественные противники, более острые раздоры, нужна, наконец, европейская держава, схватившись с которой, можно показать, что такое настоящее американское правительство. Фортуна, не покидающая Росаса, и на этот раз предоставляет ему такую возможность.
В Буэнос-Айресе Францию представляет в качестве консула молодой человек с добрым сердцем, исполненный горячих симпатий к цивилизации и свободе. Монсеньор Роже[394] поддерживает отношения с молодыми литераторами Буэнос-Айреса и, негодуя всем своим молодым сердцем француза, наблюдает за творящимся беззаконием, попранием всех принципов справедливости и порабощением народа, который он ценит так высоко. Не вдаваясь в анализ известных мотивов, вызвавших французскую блокаду[395], я остановлюсь на причинах, которые обусловили раздор между Росасом и представителями европейских держав. Уже в 1828 году французы с решимостью и воодушевлением выступили в поддержку старых унитариев. Монсеньор Гизо, выступая перед парламентом, сказал, что его соотечественники любят вмешиваться в чужие дела; не стану подвергать сомнению столь авторитетное мнение, берусь утверждать лишь одно: живущие у нас французы всегда вели себя как французы, европейцы и сердечные люди; и если впоследствии в Монтевидео они продемонстрировали то же, что и в 1828 году, то это лишь подтверждает, что во все времена они вмешиваются в чужие дела или что в политических спорах Ла-Платы есть нечто близкое их сердцу.
393
Б. Ривадавиа, братья Варела были высланы из Монтевидео на поселение на остров Санта-Каталина в 1836 г.
394
395
С 1838 г. начался конфликт Росаса с Францией. Французский флот в 1838—1840 гг. блокировал Буэнос-Айрес, оказывая поддержку унитариям, укрепившимся в Монтевидео. Формальным предлогом для блокады послужил отказ Росаса не привлекать французов, живших в Буэнос-Айресе, к воинской службе, от чего были освобождены подданные Англии. Все действия Франции, конкурировавшей с Англией за влияние в Ла-Плате, преследовали своекорыстные колониалистские политико-экономические интересы. Блокада Буэнос-Айреса со стороны Франции и Англии продолжалась до 1850 г., когда обе страны возобновили отношения с Росасом.