Литературный салон[411] Буэнос-Айреса был первым проявлением новых веяний, а первыми его плодами стали публикации в прессе да несколько сочинений, содержавших плохо переваренные европейские идеи. Еще ничего не говорилось в них ни о политике, ни о партиях; молодые люди, углубившиеся в изучение французских исторических теорий, все еще полагали, что Росас, его правление, необычная политическая система, им введенная, его противоборство с Европой суть проявление национального духа, наконец, американской цивилизации с ее особыми чертами и формами. Не стану ни оценивать реальное значение, ни судить незавершенные сочинения этих литераторов, исполненные наивного самомнения и даже вызывающие улыбку. То была проба сил молодых и неопытных людей, и их деятельность не заслуживала бы внимания, если бы они не были предвестниками движения много более серьезного. В лоне Литературного салона выделилась группа значительных умов, которые решили создать тайное объединение на манер карбонариев[412], а затем — создать по всей Республике оплоты[413] для борьбы сил цивилизации против празднующего победу варварства.
К счастью, у меня сохранился учредительный документ[414] этой группы, и я с удовлетворением могу назвать имена подписавших его. Эти люди сейчас рассеялись по Европе и Америке, среди них нет только тех, кто славной смертью на полях сражений выплатил свой долг родине. Почти все, кто выжил, стали известными литераторами, и если в один прекрасный день разум будет призван принять участие в управлении Аргентинской Республикой, то вы найдете его богатый источник в этой плеяде избранных, прошедших долгий путь совершенствования талантов, учебы, путешествий и познавших беды, ошибки и промахи — свои и чужие.
«Именем Бога, — говорится в документе, — Родины, Героев и Мучеников Войны за независимость Америки, во имя крови и слез, бесполезно пролитых в годы гражданской войны, все члены Ассоциации молодого поколения аргентинцев вместе и каждый в отдельности,
ВЕРЯ,
Что все люди равны,
Что все люди свободны, все они братья, равные в правах и обязанностях,
Свободны в применении своих способностей для общего блага,
Братья, плечом к плечу идущие на завоевание этого блага и полного достижения человеческого счастья,
ВЕРЯ
В прогресс человечества и в будущее,
В то, что союз означает силу,
Что невозможно существование братства или союза без единства, принципов,
И желая приложить все усилия во имя свободы и счастья своей родины и возрождения аргентинского общества,
КЛЯНУТСЯ:
Своим разумом, своим имуществом и своим делом содействовать осуществлению принципов, сформулированных в символических словах, составляющих основу союза.
Не отрекаться от общего дела, какие бы опасности ни грозили каждому из членов общества.
Используя все доступные средства, защищать эти принципы любой ценой, распространять и пропагандировать их.
Крепить братство и тесный союз и всегда хранить в тайне то, что может подвергнуть опасности существование Ассоциации».
Символические слова, несмотря на туманную эмблематичность этого понятия, на деле были выражением того политического «верую», которое исповедует весь христианский мир[415]; единственное, что они содержали нового, — это соединение тех идей, что разделили унитариев и федералистов: теперь, когда общая беда объединила их в изгнании, стало возможно согласие[416].
Пока новые апостолы Республики и европейской цивилизации готовились доказать, как верны они своей клятве, волна преследований, прокатившись по сторонникам самого Росаса — по федералистам, по черным спинам и старым унитариям, добралась и до этих молодых людей, еще ни в малейшей степени не замешанных в политике. И они оказались вынужденными спасаться вместе со своей столь толково сформулированной доктриной. Монтевидео начал принимать одного за другим сотни юношей, которые, покидая отеческий кров, свои занятия и дела, надеялись обрести на восточном берегу Ла-Платы точку опоры и попытаться оттуда, если удастся, свергнуть зловещую власть, которая возвышалась на горе трупов под прикрытием орды охраняемых законом убийц.
Я привожу все эти подробности, чтобы дать понять, сколь значительным было развернувшееся в Монтевидео движение. Оно привело в возбуждение всю Америку, что было использовано Росасом для укрепления и нравственного оправдания своей власти и своих американских принципов. Я имею в виду союз между противниками Росаса и блокировавшими Буэнос-Айрес французами — ведь именно за связь с Францией тиран испокон века поносил унитариев. Но во имя исторической истины и справедливости я должен заявить, не преминув использовать такую возможность, что настоящие унитарии, действовавшие на политической сцене до 1829 года, не несут ответственности за этот союз. Те, кто совершил это тяжкое преступление против американизма и бросился в объятия Франции во имя спасения европейской цивилизации, ее порядков, обычаев и идей на берегах Ла-Платы, были представители молодого поколения, словом — это были мы! Мне хорошо известно, что в американских государствах, даже среди либеральных и в высшей степени образованных людей, в этом деликатном вопросе Росас находит сторонников, и многим союз аргентинцев с чужестранцами в целях низложения тирана все еще кажется позорной ошибкой. Однако каждому должны служить опорой его собственные убеждения, и не следует опускаться до оправдания того, во что он твердо верит и защищает словом и делом. И потому я утверждаю, не оглядываясь ни на кого, что именно нам принадлежит честь обнаружения глубокой взаимной близости в основаниях вражды к Росасу со стороны его противников и цивилизованных держав Европы. Равно как известные унитарии, так и сторонники американизма, подобные Росасу и его приверженцам, слишком поглощены этой идеей национальности — наследия, хранимого человечеством со времен диких племен и заставляющего с ужасом взирать на иностранца.
411
Периодические собрания молодых аргентинских литераторов в книжном магазине Маркоса Састре; салон был организован в 1837 г. членами «поколения 1837 года» X. Б. Альберди, X. М. Гутьерресом, В. Ф. Лопесом, Э. Эчеверриа и др.; на встречах обсуждались литературные и политические вопросы, формировались программы аргентинских романтиков. В 1838 г. Росас распорядился закрыть Литературный салон.
412
После закрытия Литературного салона Э. Эчеверриа организует в 1838 г. тайное общество «Молодая Аргентина», или «Майская ассоциация»... — в память о Майской революции 1810 г., по образцу объединения итальянских карбонариев «Молодая Италия». Карбонарии — члены тайного общества в Италии в XIX в., республиканцы, борцы за национальное освобождение.
413
Отделения «Майской ассоциации» были созданы в Кордове, Тукумане и Сан-Хуане в 1838 г.; Сармьенто входил в сан-хуанский филиал.
414
Имеются в виду приводящиеся далее Сармьенто «Символические слова», написанные Э. Эчеверриа. Это учредительный документ «Молодой Аргентины», или «Майской ассоциации», и преамбула развернутой программы, известной как «Социалистическое учение». Впервые «Символические слова» были опубликованы X. Б. Альберди в 1839 г. в Монтевидео в уругвайской газете «Инисиадор». Над «Социалистическим учением» Эчеверриа продолжал работать в эмиграции в Монтевидео, и окончательный текст был опубликован в 1846 г. Э. Эчеверриа кратко обобщил содержание «Символических слов» и «Социалистического учения» тремя понятиями: «Май (т. е. принципы Майской революции 1810 г. —
415
Философско-политическую основу «Социалистического учения» «Майской ассоциации» составляли либерально-демократические принципы с элементами утопического социализма.
416
Программа «Майской ассоциации» предусматривала примирение всех враждующих сторон и организацию страны на принципах «Социалистического учения».