Что касается литературы, то Аргентинская Республика сегодня в тысячу раз богаче, чем когда бы то ни было, писателями, способными прославить американскую страну. Если после всего описанного мною останется сомнение, что сегодня в Аргентинской Республике борются цивилизация и варварство, то достаточно доказательно то обстоятельство, что на стороне Росаса нет ни единого писателя[433], ни единого поэта, которыми столь богата молодая нация. В течение трех лет подряд в Монтевидео проходили литературные турниры в честь 25 мая[434], где десятки поэтов, вдохновленных любовью к родине, оспаривали лавры победителя. Почему поэзия покинула Росаса? Почему ни одной рапсодии не написано сегодня на земле Буэнос-Айреса, в иные времена столь богатой песнями и рифмами? За границей существует четыре или пять писательских обществ, которые начали собирать сведения для создания истории Республики, столь богатой событиями, и воистину поразительно количество материалов, обнаруженных во всех концах Америки: рукописи, издания, документы, старые хроники, дневники, записки путешественников и т. п. И однажды, когда эти материалы увидят свет и пополнят многотомное собрание Анхелиса[435], собравшее лишь малую их часть, Европа поразится этому богатству.
Какие богатые плоды пожнет народ Аргентины в недалекие уже дни, когда тиран захлебнется в пролитой им крови! Какой урок, какой опыт обретен аргентинцами! Наше политическое образование завершено! Все социальные вопросы изучены нами: Федерация, Объединение, свобода вероисповедания, иммиграция, речное судоходство, политическое право, свобода, тирания; мы изучили все и заплатили за все потоками крови. Идея необходимости власти укоренилась в наших сердцах, как и мысль о необходимости поставить преграду на пути произвола власти — эту мысль своими зверствами вселил в нас Росас. И теперь нам не остается ничего иного, как довершить то, чего он не сделал, и восстановить им разрушенное.
Он за пятнадцать лет своего правления не предпринял ни одной административной меры во благо внутренней торговли и новорожденной промышленности наших провинций; народ же с жаром возьмется за развитие хозяйства и средств сообщения, а Новая Власть отдаст все силы восстановлению почтового сообщения и обеспечению страны путями, которые проложены самой Природой по всей территории Республики[436].
Он за пятнадцать лет своего правления не пожелал ничего сделать для укрепления южных и северных границ страны линией фортов, ибо это дело, благое для Республики, не принесло бы ему никакой пользы в борьбе с его противниками; Новая Власть разместит на южных границах регулярную армию, укрепит пограничные территории и создаст там военные поселения, которые за пятьдесят лет превратятся в цветущие города и изменят облик провинций.
Он ненавидел само слово «европеец» и враждебно относился к иностранной иммиграции; Новая Власть создаст крупные общества для покровительства иммиграции и распределения земель по берегам бескрайних рек, и за двадцать лет у нас произойдут такие изменения, какие произошли за такой же срок в Северной Америке — там, как по волшебству, в пустынях, где совсем недавно паслись стада диких бизонов, поднялись города, возникли провинции и штаты. Аргентинская Республика может действовать сегодня подобно Римскому сенату, который приказал выстроить пятьсот городов и пятьсот городов поднялись, послушные его воле.
Он завалил русла наших рек непреодолимыми завалами, чтобы помешать свободному судоходству. Новая Власть будет развивать преимущественно речную навигацию; тысячи судов повезут по рекам товары, не имеющие сегодня ни рынка, ни цены, вплоть до Боливии и Парагвая, неся процветание Жужую, Тукуману и Сальте, Энтре-Риосу и Санта-Фе, которые превратятся в богатые прекрасные города, подобные Монтевидео и Буэнос-Айресу.
Он пустил по ветру богатейшие доходы, которые приносит порт Буэнос-Айреса, растратил за пятнадцать лет своего правления сорок миллионов песо прибыли на свои безумства, преступления и жуткую месть. Новая Власть объявит порт национальным достоянием, и доходы будут использоваться на благо всей Республики, которая, имея все права на порт, сейчас является его должником.
433
На стороне Росаса оказался лишь один литератор итальянского происхождения — Педро де Анхелис; сначала поддерживавший диктатора поэт Хосе Ривера Индарте, редактор официального органа Росаса «Гасета Меркантиль», в 1840 г. также эмигрирует в Монтевидео и становится его яростным противником. Фактически все аргентинские писатели находились в эмиграции.
434
В Монтевидео аргентинские писатели ежегодно отмечали годовщину Майской революции 1810 г. (празднование этой даты было отменено Росасом) литературными конкурсами, в которых участвовали как поэты-классицисты, так и молодые романтики.
435
Имеются в виду публиковавшиеся П. де Анхелисом с 1835 г. исторические и литературные архивные материалы, составившие собрание «Коллекция произведений и документов по древней и современной истории Рио-де-ла-Платы».
436
Сармьенто излагает программу преобразований страны, которая во многом будет воплощена в жизнь после падения диктатуры Росаса.