Я покинул поле битвы после того, как на моих глазах погиб адъютант Эстрелья, один из наших прикончил преграждавшего мне путь вражеского солдата — мы бились с ним на пиках и саблями, и я ранил его. Пришлось пробираться через расположение частей противника, попадать в различные переделки, переживать неповторимые мгновения, оказываться на улицах, занятых нашими, потом снова на территории врага. В одном месте я видел, как братья Росасы, принадлежавшие к враждебным лагерям, схватились между собой из-за коня; в другом повстречал Хоакина Вильянуэву, который вскоре был пронзен пикой, потом наткнулся на его брата Хосе Мариа, обезглавленного три дня спустя. Положение менялось каждый миг, как на конских скачках, а состояние духа победителей и побежденных, стеснившихся на одной улице на расстоянии в пол- лиги друг от друга, не позволяло и помыслить о спасении бегством. Мало кто знал, что происходило позади нас, и одним из этих немногих был я. Час тревоги и страха настал для меня, когда, выйдя из лабиринта смерти, дорогой, которую среди ужасов прокладывала мне моя счастливая звезда, я попал в руки мародеров, направлявшихся на грабеж в город. Меня разоружили, разули, но затем передали начальнику гарнизона дону Хосе Сантосу Рамиресу. К чести его следует сказать, что он оставил по себе достойную память: в этой мясорубке он спасал раненых и пленных, укрывал их под своим домашним кровом. Майор Рамирес спас и меня: четыре дня спустя, когда в Сан-Хуан был доставлен приказ расстрелять взятых в плен молодых санхуанцев (тогда погибли Эчегарай, Альбаррасин, Карриль, Морено и другие — большинство принадлежало к именитым фамилиям города, без колебаний, по убеждению взявшим в руки оружие), дон Хосе Сантос Рамирес ответил тем, кто требовал моей выдачи: «Этот юноша — гость в моем доме, и вы сможете схватить его, лишь перешагнув через мой труп». Вскоре он отправил меня к Вильяфанье, и один из моих дядьев водворил меня в лоно семьи.
Достойно воспоминания и то, что происходило с моим отцом, спасшимся в начале нашего разгрома. Не имея обо мне никаких известий, он был безутешен, потерял покой, страдал от того, что уцелел. Каждый раз отец отправлялся встречать беженцев в надежде, что среди них отыщется его сын, дождался последней группы — за ней двигались вражеские войска. Он не последовал далее за беглецами в Кордову, целыми днями метался в расположении авангарда противника и наконец был схвачен — так инстинкт толкает тигра, у которого отняли детеныша, в руки жестоких охотников. Отца доставили в Сан-Хуан, заперли в часовне и не расстреляли лишь благодаря выкупу в две тысячи песо.
Я опускаю рассказ о том, как едва не погиб в наших казармах от рук смутьянов Панты, Леаля и Лос-Эррераса, расстрелянных потом Бенавидесом, о смертельной опасности, подстерегавшей меня на следующий день,, когда руки мои обагрились кровью несчастных мятежников, — на этот раз меня спасли обстоятельства, не зависимые от моей воли. Я опускаю также многие другие события, военные маневры и бесплодные кампании, вплоть до самого триумфа Кироги в сражении при Чаконе, вследствие чего в 1831 году мы вынуждены были бежать в Чили. Там я хлебнул лиха: надомничал у родственников в Путаэндо, был школьным учителем в Андах, трактирщиком в Покуро (пригодился присланный родителями небольшой капиталец), затем продавцом в Вальпараисо, управляющим шахтами в Копиапо; на восемь дней превратился в игрока в Уаско, и так до 1836 года, когда я вернулся на родину. Я приехал больной, после кровоизлияния в мозг, без средств, забытый почти всеми, ибо политические междоусобицы вызвали массовую эмиграцию представителей образованного сословия. Но тут властям понадобился знаток математики, и я благодаря этому привлек к себе внимание и, одолев неблагоприятные обстоятельства, с помощью родственников вошел в круг блестящей молодежи Сан-Хуана и вскоре снова стал неразлучен с давними моими сотоварищами по школе — доктором Кирогой Росасом, Кортинесом[448], Аберастаином[449], людьми мужественными, талантливыми и просвещенными, достойными представлять нашу страну в любой части Америки.
448
Очевидно, речь идет об Индалесио Кортинесе, враче, биологе, уроженце Сан-Хуана, эмигрировавшем в Чили.
449