Сохраняя внешние формы республиканского правления, Росас сам наделяет себя «Всей Полнотой Общественной Власти», сам провозглашает себя «Славным Реставратором Законов» и объявляет войну не на жизнь, а на смерть всему, что связано с наследием Майской революции. Уничтожаются экономические и политические нововведения унитариев, избивается либеральная интеллигенция, упраздняются новые очаги культуры. Эти события и находятся в центре внимания Сармьенто, который дает блистательный и необыкновенно ясный и четкий для своего времени, хотя, естественно, ограниченный представлениями эпохи, анализ их социально- экономической и политической природы и одновременно воссоздает, показывает их.
Объективность и глубина анализа в немалой степени были обусловлены тем, что позиция Сармьенто позволяла ему подняться над двумя боровшимися партиями. Дело в том, что, будучи по своим убеждениям унитарием, горячим защитником наследия Майской революции, Сармьенто все-таки принадлежал уже к иному поколению формировавшейся аргентинской интеллигенции, которое критически оценивало деятельность своих предшественников. Более того, и интеллектуальные искания, и политическая практика вскоре вывели Сармьенто за пределы представлений его поколения, хотя всеми своими истоками он связан именно с ним.
Речь идет о группе блестящих молодых мыслителей, писателей, поэтов, общественных деятелей, составившей «Поколение 1837 года», которое, едва выйдя на арену общественной жизни, тут же стало объектом преследований со стороны Росаса. Это, если говорить о центральных фигурах, чья деятельность оставила огромный след в истории молодой культуры, Эстебан Эчеверриа (1805—1851), Хуан Баутиста Альберди (1810— 1884), Хуан Мариа Гутьеррес (1809—1878), Висенте Фидель Лопес (1815—1903), Хосе Мармоль (1817—1871)... Романтики по своим философским и эстетическим представлениям, они были романтиками и в общественной деятельности. После того как Росас разогнал Литературный салон, в котором встречались молодые писатели и философы, Эчеверриа создает в 1838 г. тайное революционное общество «Майская ассоциация» (или «Молодая Аргентина») по образцу «Молодой Италии», организованной Джузеппе Мадзини, пишет с участием Альберди «Символические слова» (их текст приводит Сармьенто в последней главе «Факундо»), которые становятся основой более обширного, важнейшего в истории латиноамериканской общественной мысли XIX в. документа «Социалистическое учение»[463], провозглашающего основы создания новой Аргентины. Яркий образец «социального романтизма», «Учение» наследовало главные идеалы Майской революции и включало идеи утопического социализма.
Существуют предположения о связи членов «Майской ассоциации» с военно-политическим заговором против Росаса, вылившимся в 1839 г. в «Восстание Юга». Ввиду неминуемой расправы всем членам «Майской ассоциации» приходится эмигрировать в провинции и соседние страны.
Эмигрировавший в столицу Уругвая Монтевидео Альберди создал там отделение Ассоциации, в которое вошли Бартоломе Митре (1821—1906), будущий соратник Сармьенто, президент страны и крупный историк, Хуан Мариа Гутьеррес, Хосе Мармоль и видные уругвайские деятели культуры. Продолжают создаваться провинциальные филиалы и в самой Аргентине. Ставший впоследствии также соратником Сармьенто и известным историком, тогда молодой писатель Висенте Фидель Лопес основал подобный филиал в Кордове. В Тукумане его возглавил молодой губернатор-унитарий Марко Авельянеда. Наконец, Мануэль Кирога Росас создает в столице провинции Сан-Хуан отделение, куда привлекает, помимо других, и Сармьенто. Идеи «Майской ассоциации» и становятся питательной средой, взращивающей талант и боевой дух Сармьенто. Но в сравнении с основателями-романтиками, как уже отмечалось, он сделает следующий логический шаг в развитии их программы, шаг, который обнаружит всю сложность, неоднозначность и скрытый драматизм исторического процесса, в очередной раз рушащего утопические проекты, точно так же, как это произошло с проектами «поколения Мая».
463
См.: