Я не стану вдаваться во все детали, которых требует эта тема — борьба длится неопределенное время, одни города погибают раньше, другие позже. Жизнь Факундо Кироги даст нам возможность показать происходящее во всей его полноте. А сейчас я должен лишь отметить, что с победой каудильо все формы гражданской жизни, даже те, что существовали при испанцах, в одних областях страны исчезали совершенно, в других частично, но всюду дело идет к их гибели. Народы в своей массе неспособны сопоставлять и сравнивать различные эпохи; единственное, что охватывает их взор, — это настоящее; потому-то никто не замечает разрушения и упадка городов, точно так же, как до сих пор не отдают себе отчета в том, что народы глубинных провинций явно движутся к полному варварству. В Буэнос-Айресе столь сильны черты европейской цивилизации, что в конце концов городу удастся воспитать Росаса и сдержать его кровавые варварские инстинкты. Высокий пост Росаса, отношения с европейскими правительствами, очевидная необходимость уважать иностранцев, лгать в печати и отрицать все совершенные им зверства во избежание всеобщего осуждения — все это в конце концов заставит его сдерживать свою жестокость, это уже заметно, хотя и не помешает Буэнос-Айресу стать, подобно Гаване, самым богатым и в то же время самым порабощенным и развращенным городом Америки.
В результате господства поддерживающих Росаса каудильо четыре города уже уничтожены — это Санта-Фе, Сантьяго-де-Эстеро, Сан-Луис и Ла-Риоха. Санта-Фе, раскинувшийся в месте слияния Параны с другой судоходной рекой, — один из самых удобно расположенных городов Америки, тем не менее в нем не насчитывается сегодня и двух тысяч душ. В Сан-Луисе, столице провинции с пятидесятитысячным населением, в котором кроме столицы нет других городов, не наберется и полутора тысяч жителей.
Чтобы читатель представил себе разруху, упадок цивилизации и быстрое развитие варварства в провинциях, возьмем в качестве примера два города: один, уже уничтоженный, и другой, что, сам того не замечая, движется к варварству — Ла-Риоха и Сан-Хуан. И в иные времена Ла-Риоха не был образцовым городом, но если сравнить прежнее состояние с нынешним, то Ла-Риоху не узнали бы даже его собственные сыновья. К началу революции 1810 года здесь насчитывалось значительное число владельцев капитала и известных общественных деятелей, проявивших себя на поле боя, в зале суда, на трибуне, на амвоне. Жителями Ла-Риохи были доктор Кастро Баррос[155], депутат Тукуманского конгресса и известный знаток церковного права; генерал Давила[156], в 1817 году освободивший Копиапо от власти испанцев; генерал Окампо[157], президент провинции Чаркас; доктор дон Габриэль Окампо[158], один из самых знаменитых аргентинских адвокатов; множество адвокатов по фамилии Окампо, Давила и Гарсиа, которые сегодня рассеялись по всей Чили, как и ряд образованных священников, и среди них доктор Гордильо, проживающий в Уаско.
Чтобы в одной провинции в определенный период времени могло появиться столько значительных и образованных людей, необходимо было массовое распространение просвещения, уважение знаний и настойчивое стремление к ним. И если дело обстояло так в первые дни революции, то как бы выросли сегодня образование, богатство и население, если бы ужасающее возвращение к варварству не помешало свободному развитию этого несчастного народа! Какой из чилийских городов, сколь бы незначительным он ни был, не сможет перечислить своих достижений за десять лет в области просвещения, в приумножении богатств и в благоустройстве, даже не учитывая, сколько разрушений принесло землетрясение!
155
Доктор дон Мануэль Игнасио Кастро Баррос, настоятель собора в Кордове.
156
157
158