Однако посмотрим теперь на состояние Ла-Риохи в соответствии с данными одной из моих многочисленных анкет — я предложил их жителям города, чтобы глубже изучить факты, на которых основывается моя теория. Отвечает один уважаемый человек и, не подозревая даже о цели моих вопросов, делится недавними воспоминаниями, ибо покинул Ла-Риоху всего четыре месяца назад:
1. Каково приблизительно население Ла-Риохи сегодня?
Всего полторы тысячи. Говорят, в городе сейчас лишь пятнадцать мужчин.
2. Сколько именитых граждан осталось в Ла-Риохе?
Шесть или восемь.
3. Сколько адвокатских контор работает в городе?
Ни одной.
4. Сколько врачей заботится о больных?
Ни одного.
5. Сколько дипломированных судей?
Ни одного.
6. Сколько человек носит фрак?
Таких нет.
7. Сколько молодых риоханцев учится в Кордове или в Буэнос-Айресе?
Слышал об одном.
8. Сколько школ работает в городе и сколько детей посещает их?
Нет ни одной школы.
9. Есть ли в городе общественные благотворительные заведения?
Нет ни одного, нет даже начальной школы. Единственный монах-францисканец из монастыря обучает нескольких детей.
10. Сколько в городе разрушенных церквей?
Пять, только центральный собор еще работает.
11. Строятся ли новые дома?
Не строятся, а разрушенные не восстанавливаются.
12. Каково состояние существующих домов?
Почти все рушатся.
13. Сколько священников ведет службу?
В городе служат только двое, один — местный приходской священник, другой — монах из Катамарки, еще четверо в провинции.
14. Есть ли в городе большие состояния, свыше пятидесяти тысяч песо? Сколько состояний свыше двадцати тысяч песо?
Нет ни одного подобного, все очень бедны.
15. Увеличилось или уменьшилось население?
Уменьшилось более чем вдвое.
16. Испытывают ли жители города чувство страха?
В высшей степени, боятся говорить даже о самых невинных вещах.
17. Монета, что чеканится здесь, законная?
Провинциальная монета — фальшивая.
Факты говорят сами за себя с печальной и ужасающей точностью. Только история побед мусульман над Грецией дает нам пример подобной варваризации, столь скорого разрушения. Но это происходит в XIX веке, в Америке! И причем за каких-нибудь двадцать лет! То, что говорилось о Ла-Риохе, целиком может быть отнесено и к Санта-Фе, Сан-Луису, Сантьяго-де-Эстеро — к этим скелетам бывших городов, дряхлым и опустошенным захолустьям. Уже на протяжении десяти лет в Сан-Луисе только один священник, там нет ни одной школы, никого, кто носил бы фрак. Но давайте рассмотрим на примере Сан-Хуана судьбу городов, которые избегли разрушения, но незаметно варваризируются.
Сан-Хуан — исключительно земледельческая и торговая провинция, отсутствие в ней пастушеского села долгое время спасало ее от власти каудильо. Какая бы партия ни одерживала верх, губернатор и чиновники избирались из образованного населения до 1833 года, когда Факундо Кирога поставил у власти невежественного человека[159]. И тот, не избегнув влияния нравов цивилизованного общества, преобладавших здесь, несмотря на характер новой власти, доверил руководство образованным людям, но затем был побежден Брисуэлой, вождем риоханцев; потом его сменил генерал Бенавидес[160], который уже девять лет держит в руках власть, расценивая ее не как временное полномочие, а как постоянную привилегию. Население Сан-Хуана выросло благодаря успехам земледелия и притоку спасающихся от голода и нищеты жителей из Ла-Риохи и Сан-Луиса; число зданий в городе заметно увеличилось, что доказывает, сколь богаты эти области и какого расцвета могли они достигнуть, если бы правительство заботилось о просвещении и культуре, единственном, что способно возвысить народ.
Деспотизм Бенавидеса носит нежесткий и мирный характер, и потому и в городе, и в душах людей покой. Это единственный каудильо Росаса, который не выкупался в крови, и тем не менее результаты варваризации современной системы здесь ощущаются с не меньшей силой.
В городе с сорокатысячным населением нет сейчас ни одного адвоката — ни уроженца этих мест, ни прибывшего из другой провинции. Судопроизводство ведется людьми, не имеющими самого элементарного представления о Праве, да и кроме того — это в полном смысле слова никчемные люди. В городе нет ни одного общественного учебного заведения. Женская школа была закрыта в 1840 году, три мужских школы открывались и закрывались одна за другой между 1840 и 1843 годами по причине полного равнодушия и даже враждебности властей. Только трое юношей учатся за пределами провинции. Есть лишь один врач — уроженец Сан-Хуана.
160