Не наберется и троих молодых людей, знающих английский язык, не отыщется и четверых, говорящих по-французски. Лишь один изучал математику. Только один юноша имеет образование, достойное культурного народа, — это сеньор Раусон[161], известный своими незаурядными способностями. Его отец — североамериканец, и этому он обязан своим образованием.
Не найдется в городе и десятка граждан, которые научились чему- нибудь большему, чем читать и писать. Нет ни одного военного, который служил бы в регулярной армии за пределами Республики[162].
Но, может быть, такое убожество — обычное явление для провинциального города? Никоим образом! Чтобы доказать противное, достаточно обратиться к истории. Двадцать лет назад Сан-Хуан был одним из самых культурных провинциальных городов. До какой же степени должен прийти в упадок и захиреть американский город, чтобы искать время его расцвета, возвращаясь на двадцать лет назад!
В 1831 году в Чили эмигрировали двести горожан, главы семей, молодые литераторы, адвокаты, военные и так далее. Копиапо, Кокимбо, Вальпараисо и другие города Республики все еще наводнены этими благородными изгнанниками; одни из них капиталисты, другие — горные инженеры, много коммерсантов и землевладельцев, адвокатов, врачей, людей иных профессий. Подобно беглецам из Вавилона, они не увидели больше земли обетованной! Новая волна эмиграции в 1840 году оставила страну, чтобы не вернуться назад!
Сан-Хуан был до той поры городом достаточно богатым образованными людьми, он дал знаменитому Тукуманскому конгрессу его председателя доктора Лаприду[163], человека незаурядных способностей и высоких помыслов, который погиб позже, убитый братьями Альдао[164]; приора Доминиканской обители в Чили, ученого и патриота Оро[165], ставшего потом епископом в Сан-Хуане; славного патриота дона Игнасио де ла Роса[166], который вместе с Сан-Мартином подготовил военную экспедицию в Чили и посеял у себя на родине идеи классового равенства, обещанного революцией; министра правительству Ривадавиа[167], министра аргентинской дипломатии в лице дона Доминго Оро[168], чьи дипломатические таланты до сих пор по достоинству не оценены; депутата Конгрессу 1826 года в лице знаменитого священника Вера; депутата конвенту Санта-Фе в лице замечательного оратора священника Оро; другого депутата — конвенту Кордовы в лице дона Рудесиндо Рохо[169], известного как своими талантами, особенно в области промышленности, так и большой образованностью; среди прочих военных — полковника Рохо, который спас две провинции, погасив мятежи благодаря лишь хладнокровию и отваге, — о нем генерал Пас[170], признанный судья в этой области, говорил, что он мог бы стать одним из крупнейших генералов Республики. Были тогда в Сан-Хуане и театр, и постоянная актерская труппа.
До сих пор существуют в городе остатки шести или семи частных библиотек, в которых были собраны основные произведения XVIII века и переводы лучших древнегреческих и римских авторов. До 1836 года я учился только в этих богатых, хотя и неполных, библиотеках. В Сан-Хуане в 1825 г. было так много просвещенных людей, что в одной лишь Палате представителей насчитывалось шесть известных ораторов. Сегодня[171] Палату представителей, в стенах которой звучали блестящие речи и провозглашались высокие идеи, позорит неотесанная деревенщина — так пусть же она отряхнет прах с документов тех лет и в стыде бежит, оттого что осмелилась осквернить своими диатрибами это святилище!
В суде и министерстве служили образованные люди, и вполне хватало адвокатов для защиты интересов судящихся сторон.
Утонченные манеры, изысканные нравы, развитие наук, крупные торговые дома, общественные интересы, вдохновляющие жителей, — все это возвещало чужестранцу о существовании культурного общества, которое быстро продвигалось в своем развитии, обещая занять подобающее ему место. Это дало возможность лондонской прессе распространить по Америке и Европе такие восхваляющие его идеи: «...там существуют наилучшие возможности для развития цивилизации; на сегодняшний день можно считать, что этот город идет непосредственно вслед за Буэнос-Айресом по пути социальных реформ; там созданы — в соответствующем размерам города числе — учреждения, подобные только что открытым в Буэнос-Айресе; также в области церковных реформ[172] жители Сан-Хуана достигли удивительного прогресса, сумев вовлечь все монастырское духовенство в светскую жизнь и закрыв все монастыри, которыми они владели».
161
162
Начиная с 1845 года, когда была написана эта книга, и до настоящего времени в провинции Сан-Хуан произошли оздоровительные перемены. Сегодня здесь есть мужской и женский колехио, и почтенная Палата представителей только что объявила об обязательном начальном образовании для мальчиков и девочек — законе, устанавливаемом во всей провинции. Более двадцати молодых людей учится в Буэнос-Айресе, Кордове, Чили, овладевая профессиями адвоката или врача. Занятия музыкой и рисованием в значительной степени распространились среди детей обоего пола, а ремесленники и представители других общественных групп с удовольствием стали носить пальто, свободный кафтан и сюртук, что свидетельствует о верном направлении усилий общества по улучшению условий жизни. «Люди действия» сметены временем и собственной никчемностью, и правительство было поставлено перед необходимостью назначить на различные посты достойных людей, а так как они не
163
164
Хосе Феликс, Франсиско и Хосе Альдао, активные участники федералистского движения, вожди монтонеры, сторонники X. Ф. Кироги. Наиболее известным из них был Хосе Феликс («Инок»), в 1806 г. ставший священником, отличался особой жестокостью. Хосе Феликс стал героем первого опыта Сармьенто, очерка «Биографические заметки. Жизнеописание генерала-инока Феликса Альдао» (1845).
165
167
168
170
172
Реформа церкви была проведена Б. Ривадавиа в 1822 г.; отменялись привилегии духовенства, церковная десятина, воспрещалось принятие монашеского сана до 25 лет, часть собственности религиозных орденов конфисковывалась в пользу государства и т. д.