Я намеренно не останавливаюсь на многих подробностях. Сколько страниц я опускаю! О скольких достоверных фактах вопиющего беззакония, известных всем, умалчиваю! Но я пишу историю варварского правления, и потому мне необходимо показать, какие пружины приводят его в действие. Мухаммед-Али, который хозяйничал в Египте так же, как Факундо, и был склонен к невиданной даже в Турции алчности, устанавливает монополию во всех отраслях хозяйства и использует их в собственных интересах; но Мухаммед-Али, выросший в лоне варварской нации, возвысился до того, что мечтал о европейской цивилизации, о том, чтобы влить ее в кровь народа, им притесняемого. Факундо же, напротив, отвергает уже давно известные всем обычаи цивилизованного мира, губит и разлагает их; Факундо не правит, ибо правление — это труд на благо других, а отдается во власть необузданных, беззастенчивых хищнических инстинктов.
Честолюбие лежит в основе характера почти каждого крупного исторического деятеля; эгоизм — это пружина, движущая сила, которая приводит в действие все великие деяния. Кирога в высшей степени обладал этим политическим даром и использовал его для того, чтобы соединить в своих интересах все, что могло дать варварское общество, его окружавшее: удачу, власть, силу; а то, что ему недоступно: манеры, образование, заслуженное уважение — все это он преследует, попирает в людях, обладающих этим. Его ненависть к порядочным людям, к городу с каждым днем все очевиднее — поставленный им губернатор Ла-Риохи в конце концов отказывается от должности, не выдержав каждодневных издевательств. Однажды, будучи в хорошем настроении, Кирога играет с неким юношей, подобно тому, как кот играет с робкой мышью: игра состоит в том, убьет он его или не убьет; страх жертвы так рассмешил мучителя, что он пришел в доброе расположение духа и принялся, вопреки обычаю, хохотать. А если у генерала хорошее настроение, то об этом должны знать все и повсюду. В другой раз в Ла-Риохе звучит набат, и все горожане, вооруженные по тревоге, выходят на улицы. Факундо, приказавший играть тревогу просто для развлечения, в одиннадцать часов вечера выстраивает людей на площади, отпускает простой люд, оставляет только отцов зажиточных семейств и интеллигентного вида юношей и всю ночь заставляет их шагать взад и вперед, вытягиваться по стойке смирно, строиться рядами, маршировать навстречу друг другу строем. Это настоящий капрал, который обучает рекрутов, и его палка гуляет по головам неловких, по спинам тех, кто нарушает строй. Что вы удивляетесь? Это вам в науку! Занимается заря, и бледные лица новобранцев, их усталость и изнуренность свидетельствуют о том, как многому научились они этой ночью. Наконец он дает отдых своему войску, покупает пироги и великодушно раздает всем, и каждый поспешно съедает свою долю — ведь это тоже входит в программу развлечения.
Уроки подобного рода небесполезны для городов, и политический ловкач[205] в Буэнос-Айресе возвел их в систему обучения, довел до совершенства и добился поразительных результатов. Например, с 1835 по 1840 год почти весь Буэнос-Айрес отсидел в тюрьме по два-три месяца, чтобы потом освободить место ожидающим очереди двумстам, которые будут томиться в заключении по шесть месяцев. За что? Они что-нибудь совершили?.. Что-то сказали? — Глупцы! Разве не ясно — город приучают к порядку!.. Вспомните, как Росас говорил Кироге, что невозможно создать Республику, поскольку нет привычки в народе. Вот так теперь он приучает город к своей власти! В 1844 году он завершит свой труд, и перед миром предстанет народ, захваченный одной мыслью, разделяющий одно мнение, говорящий одним голосом и полный безграничного восхищения личностью и волей Росаса! Вот теперь можно создавать Республику!
Но вернемся в Ла-Риоху. В Англии среди предпринимателей вспыхивает лихорадка[206] — все хотят разрабатывать недра новых американских государств, могущественные компании намереваются осваивать рудники Мексики и Перу, и Ривадавиа[207], находившийся тогда в Лондоне, побуждает предпринимателей вкладывать свои капиталы в Аргентинской Республике. Рудники Фаматины отдавались на откуп крупным компаниям. Одновременно спекулянты из Буэнос-Айреса добиваются исключительных прав на продажу рудников английским компаниям за огромные суммы. В итоге Англия и Буэнос-Айрес сталкиваются в своих коммерческих намерениях и никак не могут прийти к соглашению. В конце концов заключается сделка с одним английским торговым домом, который обязался предоставить средства и действительно прислал своих людей — знатоков горнорудного дела. Позднее возникает план создать в Ла-Риохе Монетный двор, который будет продан за большую сумму национальному правительству, когда оно возникнет. Факундо просят участвовать в деле, он вступает в долю и закупает большой пакет акций — за них генерал рассчитался имуществом Иезуитского колехио, которое присовокупил к своему жалованью. Держатели акций из Буэнос-Айреса приехали в Ла-Риоху для заключения сделки и, разумеется, выразили желание быть представленными Кироге, чье таинственное и наводящее ужас имя уже начинало звучать повсюду. Факундо принимает их у себя на квартире в роскошных шелковых чулках, нелепых мешковатых панталонах и ветхом пончо. Несмотря на его потешный вид, никому из элегантных граждан Буэнос-Айреса не пришло в голову засмеяться — они немало были наслышаны о нем, чтобы не разгадать заданную им загадку: Факундо хотел унизить образованных людей и показать им свое отношение к европейской одежде.
206
С самого начала освободительной войны английский капитал начинает активное проникновение в Испанскую Америку. Английские компании намеревались разрабатывать природные месторождения в Колумбии, Мексике и Перу. Среди прочих было создано также Общество аргентинских рудных разработок, основанное по инициативе Б. Ривадавиа в Лондоне.
207