Уважение к просвещению, привычно связываемое с университетскими званиями, свойственно в Кордове всем, вплоть до низших классов общества, и лишь этим можно объяснить, почему городские массы присоединились к гражданской революции, осуществлявшейся Пасом, с пылом, который не иссяк и десять лет спустя. Этот дух воспитал тысячи ремесленников и пролетариев города, ставших жертвами организованной и холодной ярости масоркерос. Пас привез с собой переводчика, чтобы объясняться с гражданами Кордовы: то был Баркала[295], негр-полковник, что столь доблестно сражался в Бразилии и проводил время бок о бок с высшими армейскими чинами. Баркала, вольноотпущенник, многие годы отдал наставлению ремесленников Кордовы на правильный путь, уча их любить революцию, которая награждает за заслуги независимо от цвета кожи и классовой принадлежности; на Баркалу была возложена миссия распространять новые идеи и взгляды в городе, и ему удалось придать своему делу размах и глубину гораздо большие, чем можно было ожидать. Те жители Кордовы, которым присуще гражданское сознание, с тех пор разделяют идеи города и уважают общественный порядок — отныне они сторонники цивилизации.
Молодежь Кордовы отличилась в настоящей войне самоотверженностью и верностью, и неисчислимы жертвы — одни сложили голову на поле боя, другие погибли в погромах масорки, еще больше кордовцев страдает в изгнании. В сражении при Сан-Хуане поле боя было усеяно телами кордовских ученых мужей — их косили орудия, которые они пытались вырвать из рук врага.
С другой стороны, духовенство, столь поддерживавшее противников Конгресса и Конституции, имело предостаточно времени, чтобы заглянуть в пропасть, в которую влекли цивилизацию защитники истинной веры вроде Факундо, Лопеса и прочих, и, не колеблясь, оно выступило с решительной поддержкой генерала Паса.
Итак, и ученые, и молодежь, и духовенство, и массы, движимые единым чувством, сплотились в то время, готовые поддержать принципы, провозглашенные новой властью. Пас занялся реорганизацией провинции и восстановлением ее отношений с другими. В Санта-Фе был заключен договор с Лопесом, которому дон Диего де Оро внушил идею необходимости союза с генералом Пасом; Сальта и Тукуман совершили то же еще до битвы при Табладе, и лишь западные провинции оставались враждебными по отношению к нему.
Глава X
СОЦИАЛЬНАЯ ВОЙНА
Que cherchez-vous? Si vous etes jaloux de voir un assemblage effrayant de maux et d'horreurs vous l'avez trouve.
Но что же между тем происходит с Кирогой? В Табладе он потерял все: оружие, солдат, репутацию; все, кроме ярости и отваги. Мораль, губернатор Ла-Риохи, пораженный вестью о разгроме Факундо, пользуется незначительным предлогом и покидает город; он направляется в Лос-Пуэблос, куда, как ему стало известно, прибыл Кирога, и из Саньогасты посылает ему депешу, извещая, что предоставляет в его распоряжение все, чем располагает провинция. До похода на Кордову отношения между обоими правителями провинции — формальным губернатором и каудильо, распорядителем и настоящим господином — были прохладными. Факундо не сумел собрать в провинции столько оружия, сколько рассчитывал, добавив к нему привезенное из Тукумана, Сан-Хуана, Катамарки и т. д. Еще одно примечательное обстоятельство усиливает подозрения, закравшиеся в душу Кироги относительно губернатора. Саньогаста — это вотчина семейств Дориа и Давила, врагов Кироги, и губернатор, предвидя последствия подозрений Факундо, когда тот увидит дату и место, откуда послана депеша, отправляет ее из Уанчина, местечка, расположенного в четырех лигах оттуда. Но Кироге становится известно, что Мораль писал из Саньогасты, и более он не колеблется. Барсена, это гнусное орудие убийства, которое он заполучил в Кордове, и Фонтанель выходят с отрядами, окружают Лос-Пуэблос и захватывают всех зажиточных горожан. Однако облава не была счастливой: дичь, почуяв борзых, испуганно разбегается. Отряды вернулись всего с одиннадцатью пленниками, и они тут же были расстреляны. Жертвами той облавы стали дон Иносенсио Мораль, дядя губернатора, с двумя детьми, двенадцати и двадцати лет; Аскуэта, Гордильо, Кантос (чилиец), Сотомайор, Барриос, другой Гордильо, Корро, проезжий из Сан-Хуана, и Пасос. Последний, дон Мариано Пасос, испытал уже как-то на себе, по другому поводу, ярость Кироги. Во время одной из своих поездок случилось ему сказать некоему сеньору Ринкону, тоже, как и он, торговцу, при виде неряшливого и беспорядочного войска: «И эти оборванцы собираются сражаться!» Узнав об этом, Кирога приказывает привести к нему обоих аристархов[297], привязывает первого к столбу у здания городской управы и назначает ему двести ударов плетью, в то время как второй стоит со спущенными штанами в ожидании своей участи, но тут Кирога проявляет милосердие и прощает его. Позднее помилованный был назначен губернатором Ла-Риохи и верно служил генералу.
295
296
Что же вы ищете? Если вы жаждете увидеть страшный союз всех бедствий и ужасов, то вы нашли его.
297
Аристарх — в переносном смысле — суровый и скрупулезный критик; по имени александрийского филолога Аристарха Самофракийского (ок. 217-145 гг. до н. э.).