Но вернемся в Атилес — здесь вновь собирается войско, и Кирога полон решимости восстановить репутацию, потерянную в боях при Табладе, ведь речь идет о славе серьезного персонажа — это гаучо, на плечах которого немалый вес загубленных душ. В руки Факундо попадают два унитария из Сан-Хуана: молодой чилиец Кастро-и-Кальво и Алехандро Карриль. Кирога спрашивает одного из них: «Сколько ты дашь за свою жизнь?» — «Двадцать пять тысяч песо», — отвечает тот дрожа. — «А ты?» — обращается он ко второму. — «Я могу дать только четыре тысячи; я торговец, и больше у меня нет». Посылают в Сан-Хуан за деньгами, и вот в кармане уже столь дешево доставшиеся тридцать тысяч песо на военные расходы. Пока ждут деньги, Факундо держит пленников под рожковым деревом, приказав им изготавливать пули, и платит за работу два реаля ежедневно.
Власти Сан-Хуана знают, что родные Карриля собирают выкуп, и решают использовать метод Факундо в своих целях. Это гражданские власти, хотя и федералистские, и потому они не решаются расстреливать горожан; в то же время они не в состоянии завладеть деньгами унитариев. Издается приказ об отправлении в ставку Кироги заключенных городских тюрем; матери и жены, зная, что такое Атилес, одни раньше, другие позже, собирают необходимую сумму, чтобы вернуть своих близких с пути, ведущего в логово Тигра. Вот так Кирога правит одной лишь магической силой своего наводящего ужас имени.
Когда братья Альдао уже укрепились в Мендосе и в Ла-Риохе не осталось ни одного человека, старика или юноши, холостого или женатого, способного держать оружие, Факундо отправляется в Сан-Хуан, где было много зажиточных унитариев, и там решает создать свою штаб- квартиру. По прибытии он распоряжается всыпать шестьсот плетей одному достойному горожанину, влиятельному и богатому. Кирога собственной персоной следует за лафетом, на котором возят умирающую жертву по всей площади. Факундо очень пунктуален во всем, что касается этой стороны правления; он не то, что Росас, который, попивая мате[305], из глубины своего кабинета раздает отрядам масоркерос приказы — те их исполнят, а он взвалит потом на федералистский энтузиазм народа вину за зверства, заставившие содрогнуться человечество. Полагая, что этих предварительных мер недостаточно, Факундо велит доставить одного хромого старичка, о котором поговаривают, что он — бакеано-проводник и помог скрыться нескольким беглецам, и тут же отдает приказ расстрелять его; ему не дают ни исповедаться, ни произнести хоть слово — Посланец Божий не заботится о том, чтобы его жертвы исповедовались.