Сражение при Онкативо, или Лагуна-Ларга, имело важные последствия: Кордова, Мендоса, Сан-Хуан, Сан-Луис, Ла-Риоха, Катамарка, Тукуман, Сальта и Жужуй освободились от господства каудильо. Объединение Республики, предложенное Ривадавиа парламентским путем, осуществляется теперь посредством оружия, и генерал Пас созывает конгресс представителей этих провинций для обсуждения необходимых мер. Лавалье в Буэнос-Айресе менее удачлив, и Росас, которому суждено судьбой сыграть столь зловещую роль в аргентинской истории, уже оказывает влияние на общественные дела и хозяйничает в городе. Республика распалась на две части: глубинные области, желавшие провозгласить столицей Буэнос-Айрес, и сам Буэнос-Айрес, который давал понять, что станет главой Республики только при условии клятвенного отречения от европейской цивилизации и гражданских порядков.
Последнее сражение обнаружило еще одно существенное обстоятельство, а именно то, что монтонера утратила свою первозданную силу и войска городов могли помериться с ней силами и одолеть ее. Это важный факт в истории Аргентины. По мере того, как проходит время, отряды гаучо теряют свой исконный стихийный напор. Факундо необходимо теперь террором принуждать их действовать, но в решительном сражении гаучо приходят в замешательство перед организованным войском, которое действует в соответствии со стратегией, почерпнутой военачальниками в военном искусстве городов. В Буэнос-Айресе, однако, положение иное: Лавалье, несмотря на свою отвагу, которую он обнаруживает в бою при Пуэнте-де-Маркес, да и вообще повсюду, несмотря на свои многочисленные пехотные отряды, сдается в конце кампании, запертый в городе тысячами гаучо, собранных Росасом и Лопесом. По договору, который, в сущности, является капитуляцией, он слагает с себя власть, и Росас входит в Буэнос-Айрес. Почему был побежден Лавалье? На мой взгляд, по той существенной причине, что он самый храбрый кавалерийский офицер Аргентинской Республики; это аргентинский генерал, а не европейский, и именно кавалерийские атаки принесли ему славу.
При поражении у Тораты, или Мокегуа[310], не помню точно, Лавалье, прикрывая отступление войска, в течение полутора суток сорок раз бросается в атаку до тех пор, пока у него не остается всего лишь двадцать конников для следующего боя. Не помню, удавалось ли кавалерии Мюрата совершить подобное чудо. Но посмотрите, сколь пагубны последствия этих событий для Республики. В 1839 году Лавалье, вспомнив, как монтонера в 1830 году одержала над ним верх, отрекается от своего европейского военного образования и обращается к приемам партизанской войны. Во главе четырехтысячного отряда своей блистательной конницы он подходит к окраинам Буэнос-Айреса, а в это время Росас, гаучо из пампы, разбивший его в 1830 году, отказывается в свою очередь от методов монтонеры, упраздняет в своих войсках кавалерию и вверяет успех сражения пехоте и пушкам.
Роли переменились: гаучо надевает мундир, а солдат Войны за независимость — пончо; первый побеждает, второй гибнет, пробитый пулей навылет, которую мимоходом выпускает в него монтонера. Поистине суровый урок! Если бы Лавалье вел кампанию 1840 года в английском седле и во французском мундире, сегодня мы находились бы на берегу Ла-Платы, налаживая первое судоходство по рекам и расселяя по пустующим землям иммигрантов из Европы. Пас — первый генерал города, который одерживает победу над стихией пампы, ибо выставляет против нее все европейское военное искусство, применяемое с точным математическим расчетом. Разум побеждает силу, искусство одерживает верх над количеством.
Столь богатые плоды приносят действия Паса в Кордове и столь велико становится за два года его влияние в городах, что Факундо чувствует невозможность восстановления своей былой власти. Генерал контролирует все приандские области, и лишь цивилизованный, европейский Буэнос-Айрес может послужить убежищем для варвара-каудильо.
Газеты Кордовы того времени сообщали о европейских событиях, о заседании французских палат, и портреты Казимира Перье[311], Ламартина[312] и Шатобриана служили моделью в классах рисунка — столь велик был интерес, который проявляла тогда Кордова к жизни Европы. Но почитайте «Гасета Меркантиль», и вы сами сможете судить о полу-варварском направлении, которому стала следовать в ту пору пресса Буэнос-Айреса.
Факундо бежит в Буэнос-Айрес, прежде расстреляв двух своих офицеров для устрашения собственного эскорта. Теория террора ни разу его не подводит: это его талисман, его щит, его добрый гений. Он готов расстаться со всем, кроме этого своего излюбленного оружия.
310
В 1822 г. испанские войска нанесли поражение аргентинским войскам, двигавшимся по приказу Сан-Мартина на Ла-Пас (Боливия), у местечек Тората и Мокегуа.
312