Если можно что-либо добавить к ужасу этих сцен, то это рассказ о судьбе, выпавшей на долю уважаемого полковника Араи, отца восьмерых детей: взятого в плен с тремя копьевыми ранами на спине, под дулами восьми ружей его ввели в Тукуман пешим, обнаженным, обливающимся кровью. Арая падал от слабости, и ему вынуждены были предоставить постель в одном частном доме. В час исполнения приговора на площади несколько стрелков врываются в комнату, и несчастный, изрешеченный пулями, умирает в постели среди охваченных пламенем простыней.
Знаменитый негр полковник Баркала единственный из командиров избежал этой бойни — ведь Баркала был хозяином Кордовы и Мендосы, и граждане этих городов его боготворили. Он был тем орудием, которое могло еще пригодиться в будущем; кто знает, как дальше пойдут дела?
На другой день по всему городу проводится операция под названием «конфискация». Она состоит в том, что ставят охрану у дверей всех складов, магазинов, лавок, мастерских по выделке кож, хранилищ табака — всюду, ибо в Тукумане не было федералистов. Федералистский плод смог вырасти здесь лишь после трех добрых кровавых поливов Кироги, да еще одного, еще более обильного, что провел в Тукумане Орибе. Сейчас, говорят, в городе есть федералисты, они носят ленты с надписью: «Смерть диким, грязным унитариям!» И можно не сомневаться, что они исполнят свою угрозу.
Вся движимая собственность и стада согласно закону принадлежат Факундо. Двести пятьдесят возов, каждый запряженный шестнадцатью волами, держат путь на Буэнос-Айрес, они везут все, что производится в этом крае. Европейские же товары помещаются на складах старья, а офицеры выполняют роль старьевщиков на распродаже. Все распродается по низкой цене. Более того, Факундо собственной персоной торгует рубашками, нижними юбками, детской одеждой, разворачивает, показывает платье, трясет им перед толпой: полтинник, один реал, все хорошего качества; не хватает рук, собирается много народу, на открытии давка, распродажу увенчивает блестящий доход. Но спустя несколько дней замечают, что покупателей становится меньше, и напрасно предлагаются ажурные вышитые платки по четыре реала; никто их не покупает.
Что происходит? Плебс мучит совесть? Ничего подобного. Кончились наличные деньги: налоги, конфискации и дешевая распродажа опустошили карманы жителей до последнего полтинника. Если что-то еще сохранилось в кошельках сторонников Факундо или его офицеров, то вот карточный стол для их окончательного опустошения. На парадных дверях генеральского дома ссыхаются под солнцем кожаные сумы с деньгами, висят они там всю ночь, без охраны, и никто не осмеливается даже взглянуть на них.
Но не подумайте, что в городе прекратились грабежи или солдаты пресытились добычей. Нет, Кирога повторял потом не раз в Буэнос-Айресе в кругу своих сотоварищей: «Я никогда не позволял солдатам грабить, я считаю это безнравственным».
Как-то в первые же дни один хуторянин пожаловался Факундо, что солдаты стащили у него немного фруктов. Тот приказал всем построиться, и виновные тут же были опознаны — шестьсот плетей получает каждый в наказание. Перепуганный обыватель вступается за них, тогда и ему угрожают всыпать столько же. Таков аргентинский гаучо: он убивает по приказу каудильо и не крадет, если на то не было распоряжения. Если вы желаете понять, почему не ропщут эти люди и не восстают против тех, кто ничего не дает взамен за пролитую ими кровь и за их храбрость, попросите объяснений у дона Хуана Мануэля Росаса, и он пояснит вам, какие чудеса способен сотворить страх. Росасу многое известно об этом! Страх заставляет творить чудеса не только жалкого гаучо, но и прославленного генерала, и самоуверенного и чванливого горожанина!
Помните, я говорил, что страх приносит большие результаты, чем патриотизм?
Полковник чилийской армии дон Мануэль Грегорио Кирога[335], бывший губернатор-федералист Сан-Хуана и командующий Главным штабом армии Факундо, убежденный, что вся военная добыча суммой в полмиллиона достанется лишь генералу, только что видел, как каудильо надавал пощечин офицеру, что припрятал несколько реалов, вырученных от продажи платка, но все-таки решается утаить несколько ценных вещиц, из тех, что скопились в центральном хранилище, и увеличить таким образом свое жалованье.