В Тукумане, Сальте и Жужуе разбой Кироги прервал или задержал значительный промышленный рост, не меньший, чем в Мендосе, о чем мы рассказали ранее. Доктор Коломбрес, которого преследовал Факундо, положил начало выращиванию сахарного тростника в столь благоприятном здешнем климате, и он не удовлетворился до тех пор, пока не начали работать десять крупных сахарных заводов. Доставка саженцев из Гаваны, направление людей на сахарные заводы Бразилии для изучения производства, перегонка патоки — все это делалось им с жаром и с успехом, но тут Факундо пустил свою конницу на тростниковые плантации и разрушил большую часть только-только основанных заводов.
Сельскохозяйственное общество уже издавало свои труды и готовилось приступить к производству индиго и кошениля. В Сальту привезли из Европы и Северной Америки оборудование и пригласили мастеров по выработке шерсти, набивного сукна, ковровых тканей и сафьяна — во всем этом уже были достигнуты неплохие результаты. Но более всего заботило население этого края и особенно остро затрагивало его жизненные интересы развитие судоходства по Бермехо[337]. Ведь Бермехо — значительный торговый путь, проходящий непосредственно по провинциям или по их окраинам, река впадает в Парану, и таким образом открывается путь для вывоза неисчислимых богатств, что щедро дарит земля тропиков.
Будущее этих прекрасных земель зависит от использования водных путей для торговли — бедные и малонаселенные города междуречья, занявшись при покровительстве мудрого правительства устранением тех небольших помех, что мешают их развитию, за десять лет могли бы превратиться в новые оазисы цивилизации и изобилия. И это не бесплодные мечты о далеком будущем, вовсе нет!
В Северной Америке на берегах Миссисипи и ее притоков менее чем за десять лет появились не только- сотни больших городов, но и новые штаты, пополнившие Союз. А ведь Миссисипи не имеет преимуществ перед Параной; Огайо, Иллинойс и Арканзас текут по землям не более плодородным и обширным, чем те, по которым несут свои воды Пилькомайо, Бермехо, Парагвай и многие другие крупные реки, посланные нам Провидением, чтобы определить, где впоследствии вырастут новые города, из коих возникнет Аргентинский Союз. Ривадавиа положил на свое рабочее бюро жизненно важный проект судоходства в провинциях; в Сальте и Буэнос-Айресе была создана крупная ассоциация, располагавшая полумиллионом песо, знаменитый Сориа[338] совершил свое путешествие и опубликовал карту реки. Сколько потеряно времени с 1825 по 1845 год! Сколько еще пройдет времени, прежде чем Бог задушит чудовище Пампы! Росас, упорно противостоящий свободному речному судоходству под прикрытием рассуждений об опасности европейского проникновения, приносящий столько вреда городам внутренних областей, брошенных на произвол судьбы, не просто подчиняется испанской предубежденности против иностранцев, не просто потакает невежественным портеньо, которым принадлежат порт и центральная таможня Республики — а те не желают думать о цивилизации и богатстве всей нации, о том, чтобы в порту теснились суда, груженные продукцией глубинных районов, а таможня была полна товаров, — Росас главным образом подчиняется своим инстинктам гаучо пампы, что со страхом смотрит на воду и с презрением на корабли — ведь ему неведомо большее счастье, чем вскочить на своего доброго напарника и скакать, куда глаза глядят. Что за дело ему до тутового дерева, до сахара, индиго, до речного судоходства, европейской иммиграции — до всего, что выходит за пределы того круга понятий, в котором он воспитан? Что даст расцвет провинций ему, человеку, купающемуся в богатстве и владеющему таможней, и так дающей миллионы ежегодной прибыли? Сальта, Жужуй, Тукуман, Коррьентес и Энтре-Риос стали бы сейчас такими же, как Буэнос-Айрес, если бы там продолжилось развитие промышленности и цивилизации, так мощно начатое старыми унитариями, — ведь от него и поныне сохранились обильные всходы. В Тукумане существует крупное производство сахара и спиртных напитков, оно принесло бы большие доходы, если бы можно было недорого перевозить продукцию к побережью и обменивать там, в неприветливом и неразумном Буэнос-Айресе, откуда гаучо с алой лентой насаждает варварство.
337
К началу XIX в. восходят проекты освоения притоков Параны для речного судоходства, что позволило бы развивать хозяйство тропической зоны Чако, входящей в состав Аргентины, Парагвая и Боливии.
338