Но зло не вечно, и в один прекрасный день прозреют эти бедные народы, лишенные сегодня всякой свободы и способных и образованных людей — тех, что могли бы в короткий срок привести их к прекрасному будущему, обещанному самой природой; сегодня же удел этих мест — застой, нищета и запустение.
Почему же преследуются повсюду, или, скажем так, почему именно дикие унитарии, а не мудрые федералисты составляли ту массу энергичных и предприимчивых людей, что посвящали все свое время общественно полезным трудам: один — народному образованию, другой — разведению шелковицы, третий — сахарного тростника, четвертый — исследованию крупных рек? Они не искали никакой выгоды и не ждали никакого вознаграждения — им довольно было славы людей, служащих благу соотечественников! Что же произошло? Отчего угасло их усердие? Отчего погас огонь европейской цивилизации, что, как первое обещание, прежде сверкал в Аргентинской Республике? Отчего ее Правительство, сегодня столь унитарное, о чем не мечтал и сам Ривадавиа, ни разу не задумалось, что же делать с неисчерпаемыми и нетронутыми богатствами нашей благодатной земли? Отчего не направило какую-нибудь двадцатую часть миллионов, что пожирает братоубийственная, истребительная война, на просвещение и благо народа? Что дали народу за его жертвы и страдания? — Багрово-алую тряпку! Вот к чему свелись все труды правительства на протяжении пятнадцати лет, вот единственный итог его деятельности, основанной на тех отношениях, что связывают между собой господина и раба: клеймение скота!
Глава XIII
БАРРАНКА-ЯКО!!!
Огонь, на долгое время охвативший Албанию, уже погас. Смыта кровь, вытерты слезы детей. Сейчас мы связываем себя узами федерации и дружбы.
Завоеватель Сьюдаделы изгнал за пределы Республики последних приверженцев унитарной системы. Фитили пушек погашены, и топот конских копыт не тревожит больше тишину Пампы. Факундо вернулся в Сан-Хуан, распустил свое войско и даже возместил вывезенными из Тукумана товарами ту сумму, что силой вырвал у граждан. Чем же теперь заняться? Ведь теперь мир — единственное состояние Республики, как раньше нормальным было состояние непрерывных смут и войны.
Итогом побед Кироги стало окончательное уничтожение в провинциях настроений независимости и всякого упорядоченного правления. Именем Факундо заполняются пустоты, образовавшиеся после искоренения законности, свободы и духа города, он один заместил собой всех каудильо провинций, что оказались в его власти. Жужуй, Сальта, Тукуман, Катамарка, Ла-Риоха, Сан-Хуан, Мендоса и Сан-Луис при правлении Кироги скорее прозябают, чем живут. Поясним раз и навсегда: федерализм исчез с приходом унитариев, и наиболее полное унитарное единение, только что созданное в глубинных областях Республики, воплотилось в персоне самого победителя. Так унитарная система, которую стремился создать в Республике Ривадавиа, система, ставшая причиной войны, теперь выросла из глубины провинций; по-иному невозможно объяснить факт существования федерации городов, совершенно утративших свою волю и живущих из милости каудильо. Независимо от путаницы в привычных словах, факты не оставляют места для сомнений. Теперь Факундо с презрением говорит в Тукумане о вожделенной федерации, предлагает своим друзьям избрать на пост Президента Республики какого- нибудь провинциала; в качестве кандидата он указывает доктора права Хосе Сантоса Ортиса, бывшего губернатора Сан-Луиса, своего друга и секретаря. «Это не дикий гаучо, как я, он доктор и порядочный человек, — говорит Факундо, — он умеет быть справедливым к врагам и заслуживает доверия».
Как видим, победив унитариев и разогнав докторов, Факундо возрождает свою первоначальную идею, возникшую у него еще до войны, — идею о необходимости президентского правления и упорядочения в делах Республики. Однако его одолевают некоторые сомнения. «Теперь, генерал, — говорит ему кто-то, — государство будет создаваться на основе федерализма. Не осталось и следа от унитариев». — «Гм! — отвечает, покачав головой, Факундо, — есть еще бельишко, что надо постирать и как следует поколотить!»[340] И со значительным видом добавляет: «Друзья из нижних провинций[341] не желают конституции». Он повторял это от самого Тукумана. Когда ему доставили из Буэнос-Айреса свежие вести и номера «Гасета Меркантиль», в которых сообщалось о повышении в звании высших офицеров за участие в бесплодной кампании в Кордове, Кирога сказал генералу Уидобро: «Они должны прислать мне две свободные вакансии, чтобы я мог премировать моих офицеров — ведь это было наше дело! Уж эти портеньо!» Узнав, что у Лопеса есть вороной с белыми подпалинами, а он не отдает его, Кирога приходит в ярость. «Гаучо, конокрад! — восклицает он, — красуйся, красуйся, дорого же заплатишь ты за доброго коня!» Угрозы и оскорбления так и сыплются из него, Уидобро и другие командиры обеспокоены несдержанностью Факундо, изливающего свои чувства принародно.
339
340
Связанное с народным обычаем выражение: стирая колотить белье — здесь означает, что придется преодолеть еще немало трудностей. (
341
Нижние провинции — Буэнос-Айрес и др., верхние провинции — Тукуман и др.