15. П. Э. Фальконе. Портрет М. А. Колло.
Екатерина II не очень спешила посмотреть законченное произведение, несмотря на неоднократные напоминания скульптора. „Я обещаю Вам после своего возвращения большое восхищение перед Вашей статуей Зимы, которая, как говорят, чудесна"[15], — пишет она ему в 1767 году, но весной 1770 года обещание еще не было выполнено. Лишь через пять лет Екатерина осмотрела статую, которую поместили сначала в Зимнем саду вместе с „Амуром", затем перенесли в одну из его галерей. В настоящее время она украшает залы французского искусства. На этой же выставке хранится скульптурный портрет самого создателя „Зимы", исполненный его талантливой ученицей Мари Анн Колло. Это ее самое лучшее произведение.
В начале 1768 года скульптор приступил к работе над моделью памятника Петру I в величину будущей статуи. Предварительно он долго и детально изучал движение коня с всадником. Для этого был насыпан холм земли, по форме соответствующий пьедесталу. Чтобы выбрать нужное движение, Фальконе просил позировавшего ему генерала Мелиссино, ростом и телосложением похожего на Петра I, сотни раз брать галопом крутизну, мгновенно поднимать коня на дыбы у обрывистого края. Изучая анатомическое строение лошади, скульптор много рисовал, затем лепил, пока не почувствовал уверенности в том, что овладел формой. В 1770 году работа над большой гипсовой моделью была завершена. „Наконец‑то полотно снято, я нахожусь в полной власти публики, моя мастерская всегда переполнена"[16], — пишет он Екатерине II 28 мая 1772 года. Многие критиковали памятник резко и порой недоброжелательно. Такое отношение обижало и раздражало скульптора, ранило его самолюбие, что видно из его писем. „Смейтесь над глупцами и идите своей дорогой", — отвечала ему императрица.
Некоторые французские собратья Фальконе были самыми жестокими критиками. Дени Дидро, утешая его, писал из Парижа в 1767 году: „Они подохнут от бешенства, все эти завистливые мелкие талантишки, которые обрекли Вас здесь на создание изящной скульптуры, на мадригалы, на идеи изысканные и утонченные. Прошу тебя, друг мой, убей их, чтоб я имел удовольствие видеть их поверженными и растоптанными под копытами твоего коня".
При всех затруднениях Фальконе обращался к Екатерине, но в конце 1770 года ее письма стали сухими и короткими: „Заключите перемирие с вашими врагами, как я с султаном"[17], — советовала она.
В ожидании отливки статуи Фальконе взялся за подготовку постамента. Отказавшись от общепринятой геометрической формы, он задумал его в виде гранитной скалы, составленной из отдельных каменных глыб, хорошо скрепленных, но, следуя совету военного инженера Карбюри Ласкари, решил высечь ее из монолита. На розыски необходимого камня был послан „мастер каменных дел" Академии художеств Андрей Пелюгин, но случайно, недалеко от Петербурга, в местности Лахта, крестьянин Семен Вишняков обнаружил подходящую скалу. Это был так называемый „Гром — камень" (илл. 16), получивший такое наименование из‑за ударившей в него молнии. Жители близлежащих сел связывали его с именем Петра I, по преданию, обозревавшего отсюда местность еще до основания Петербурга. Доставка этой стотысячепудовой глыбы на Сенатскую площадь была сопряжена с большими трудностями (илл. 17). Способ перевозки был разработан Карбюри Ласкари. Екатерина II, увлеченная оригинальностью и масштабами этого проекта, приказала немедленно приступить к его выполнению. В организации работ принимали участие поручик Иван Шпековский и не имевший ранга Иван Хозяинов. Вся тяжесть перевозки монолита легла на плечи сотен крепостных крестьян. Нужно было поднять его из болота на выровненную и подготовленную дорогу. Под скалу были подведены специально сделанные деревянные желоба, обитые железом, по которым на медных шарах она и продвигалась, притягиваемая при помощи воротов канатами. Каждый из четырнадцати воротов приводили в движение тридцать два человека. Они работали по сигналу барабанов, „дробь" на которых отбивали барабанщики на вершине скалы. Офицер снизу руководил ими.
Потребовалось шесть недель, чтобы перетащить камень к заливу. Для ускорения всех работ прямо на скале была устроена кузница с огромной наковальней. Шесть кузнецов непрерывно исправляли необходимые для передвижения инструменты, изготовляли новые части для замены сломанных.
15
Сборник императорского Русского исторического общества. СПб., 1876, стр. 31, письмо № 17.