— Встаньте и следуйте за мной, — магистр вытаскивает из внутреннего кармана мундира скляницу. — Получите пить.
Кристофер напрягает последние силы. Приподнимается на колени, держась за мокрые камни стен, встает во весь рост, пошатывается.
— Пить!
Светлое пахучее майское утро. В парке свистят скворцы, поют зяблики, чирикают горобцы, голова кружится.
— Пить!
Янис Вридрикис аккуратно наливает в серебряную стопочку из плоской фляги, он, как всегда, выдерживает стиль: для каждого напитка свой сосуд… Впечатление такое, будто они собираются дегустировать охлажденные пары можжевеловых ягод (Old Dry Gin).
— На здоровье, Кристофер Марлов! Торчком колосок!
— Дай бог мужьям… — Кристофер уже протягивает руку, хочет ответить древнелатышской здравицей, но в это мгновение с неба, с серебристых облаков, из зелени деревьев брызнула музыка, весеннее concerto grosso. Хор дроздов, арфы березовых макушек, а посредине ясно слышится вирджинал Бёрда и голос Маргариты… К нему присоединяется альт — поет Мери Фитон. Звучит дуэт: «O stay and hear your true love’s coming»[26].
Солнечный диск мало-помалу начинает рдеть.
— Маргарита! — зовет Кристофер. Выбивает из рук магистра протянутую ему серебряную стопочку. — Маргарита! Маргарита!
Музыкант падает на траву, она росиста, влажна и сверкает, прижимает губы к серебряным каплям, стряхивает их на ладони, пьет. Маловато, правда, но ему хватает.
Диск солнца налился пурпуром.
Магистр в ужасе смотрит на него.
— Кровь! Это конец! Маргарита мертва.
— Нет, это начало! — кричит Кристофер. — Маргарита жива. Сейчас придут Мстители!
Трампедах быстро наполняет стопочку, безумным взглядом пялится на солнце, которое стало совсем огненным.
— А, — шепчут его побелевшие губы, — я понимаю… Это он. Он идет за мной. Теперь я помню все. Кит! Конец, кажется, был такой: «O, lente, lente currite noctis equi…»[27]. Светила движутся, несется время, пробьют часы, придет за мною дьявол…
«Это монолог знаменитого англичанина Кристофера Марло из «Трагической истории доктора Фауста». Депфортский аббат признает себя побежденным, его охватил страх», — думает Кристофер.
Янис Вридрикис всегда отрицал, что знает поэзию Кристофера Марло. Но то были чистые враки, старый хрыч знал не только поэзию, но и поэта… Как-никак встречались несколько сот лет назад.
Трампедах совершил последнее осознанное движение: поднес серебряную стопочку к губам и опрокинул яд, который сам измыслил, продал коричневым тельницам и тем погубил сотни тысяч жизней. После сего штурмбанфюрер грохнулся на грязную мостовую и остался там лежать раздавленным пауком. Крохотный тощий котенок, неизвестно откуда взявшийся, ластится у Кристоферовых ног. И хотя голова музыканта гудит и трещит и сил почти не осталось, он нагнулся и подобрал пискуна. Божья тварь изголодалась, котенок принялся лизать и покусывать его палец.
— Мне нечем тебя угостить, — сказал музыкант.
Они вышли из лагеря и остановились на обочине дороги, потому что не знали, куда идти. Здешние места Кристоферу были незнакомы. Но тут котенок, а за ним и музыкант повели носом.
— Чуют мои ноздри, что со стороны ельника тянет дымом костра и запахом бараньего жира. Пошли, котик!
Музыкант, прижав к груди маленькие мощи, идет прямо на аромат еды. Через кочки, через канавки. Чем ближе к лесу, тем горше запах дыма и слаще дух стряпни. На опушке стоят советские воины. Молодые ребята в зеленоватых гимнастерках со звездочками на лбу, загорелые, веселые. Завидев Кристофера, кричат:
— Мир! Победа!
А посредине походная кухня — котел на колесах распространяет райское благоухание.
— Иди к нам, отпразднуем день Победы!
Звучат песни, шутки. Не обходится и без гармони.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
Кристоферу предложили жестяную миску, полную красноватой похлебки, и буханку хлеба, музыкант не выдержал, вонзил зубы в мякиш. В вареве плавали кусочки жирного мяса с рисом.