Пленник посмотрел на него с недоумением.
— Хайра, — ответил он и перестал переминаться.
“Из рода холмов”, — понял Антон.
— Очень приятно, — сказал он. — Меня зовут Антон.
Недоумение на физиономии Хайры возросло.
— Скажите, пожалуйста, Хайра, кем вы работаете?
— Я не работаю. Я воин.
— Видите ли, — сказал Антон, — вы, наверное, оскорблены насилием, которое мы были вынуждены применить по отношению к вам. Но вы не должны обижаться. Право, у нас не было иного выхода.
Пленник упер руку в бок, отвесил нижнюю губу и стал смотреть мимо Антона. Саул гулко кашлянул и принялся барабанить пальцами по столу.
— Вы не должны бояться, — продолжал Антон. — Мы не сделаем вам ничего дурного.
На лице пленника явственно проступила надменность. Он осмотрелся, отошел на два шага в сторону и сел на пол боком к Антону, скрестив ноги. Осваивается, подумал Антон. Это хорошо. Вадим, развалившись в кресле, взирал на все это с удовлетворением. Саул перестал барабанить пальцами и начал постукивать по столу трубкой.
— Мы только хотим задать вам несколько вопросов, — с подъемом продолжал Антон, — потому что нам совершенно необходимо знать, что здесь происходит.
— Варенья, — неприятным голосом произнес Хайра. — И быстро.
Вадим захохотал от удовольствия.
— Such a little pig![1] — сказал он.
Антон покраснел и оглянулся на Саула. Саул медленно поднимался. Лицо у него было неподвижное и скучающее.
— Почему не несут варенья? — осведомился Хайра в пространство. — И пусть все молчат, пока я буду спрашивать. И пусть принесут варенья и одеяла, потому что мне жестко сидеть.
Воцарилось молчание. Вадим перестал улыбаться и с сомнением посмотрел на анализатор.
— Do you think, — растерянно спросил Антон, — we should better bring him some jam?[2]
Саул, не отвечая, медленно приблизился к пленнику. Пленник сидел с каменным лицом. Саул повернулся к Антону.
— You have taken a wrong way, boys,[3] — проговорил он. — It won’t pay with SS-men.[4] — Его рука мягко опустилась на шею Хайры. На лице Хайры мелькнуло беспокойство. — Не is a pitekantropus, that’s what he is, — нежно сказал Саул. — Не mistakes your soft handling for a kind of weakness.[5]
— Саул, Саул, — сказал Антон встревоженно.
— Speak only English,[6] — быстро предупредил Саул.
— Где варенье? — неуверенно спросил пленник.
Саул мощным рывком поднял его на ноги. На каменном лице Хайры проступило смятение. Саул медленно пошел вокруг него, оглядывая его с головы до ног. Ну и зрелище, подумал Антон с невольным страхом и отвращением. У Саула был очень непривлекательный вид. Зато Хайра снова сложил на груди руки и заискивающе улыбался. Саул неторопливо вернулся к своему креслу и сел. Хайра смотрел теперь только на него. В кают-компании стояла мертвая тишина.
Саул стал набивать трубку, время от времени поглядывая на Хайру исподлобья.
— Now I interrogate,[7] — сказал он, — and you don’t interfere. If you choose to talk to me, speak English.[8]
— Agreed,[9] — сказал Вадим и что-то переключил в анализаторе. Антон кивнул.
— What did you do to that box?[10] — подозрительно спросил Саул.
— Took measures, — ответил Вадим. — We don’t need him to learn English as well, do we?[11]
— О’кэй, — сказал Саул. Он раскурил трубку.
Хайра с ужасом смотрел на него, отклоняясь от клубов дыма…
— Имя? — хмуро спросил Саул.
Пленник вздрогнул и согнулся.
— Хайра.
— Должность?
— Носитель копья. Стражник.
— Кто начальник?
— Кадайра. (“Из рода вихрей”, — понял Антон.) — Должность начальника?
— Носитель отличного меча. Начальник охраны.
— Сколько стражников в лагере?
— Два десятка.
— Сколько людей в хижинах?
— В хижинах нет людей.
Антон и Вадим переглянулись. Саул бесстрастно продолжал: — Кто живет в хижинах?
— Преступники.
— А преступники не люди?
На лице Хайры изобразилось искреннее недоумение. Вместо ответа он нерешительно улыбнулся.
— Ладно. Сколько преступников в лагере?
— Очень много. Никто не считает.
— Кто прислал сюда преступников?
Пленник говорил долго и вдохновенно, но Антон услышал только: — Их прислал Великий и могучий утес, сверкающий бой, с ногой на небе, живущий, пока не исчезнут машины.
— Ого, — сказал Саул, — они знают слово “машины”…
— Нет, — отозвался Вадим, — это я знаю слово “машины”. Имеются в виду машины в котловане и на шоссе. А Великий и так далее — это, вероятно, местный царь. Пленник слушал этот диалог с выражением тупого отчаяния.