Чья-то тяжелая рука опустилась на его плечо.
— Убирайтесь! — рявкнул он из последних сил и дернулся.
Рука отпустила плечо, но не исчезла. Она выхватила у Кравцова горелку, а другая рука мягко отстранила его.
Кравцов поднял голову и тупо уставился на жесткое, в морщинах лицо с черными усиками над губой.
— Али-Овсад?.. — проговорил он, с трудом ворочая языком. И повалился навзничь.
В те дни во многих газетах мира появились небольшие сообщения собственных корреспондентов из Манилы, Джакарты и Токио, подхваченные затем провинциальными газетами.
“Вести с Тихого океана: ожила стодвадцатитысячефутовая скважина, заброшенная еще во времена прошлого МГГ” (“Нью-Йорк геральд трибюн”).
“Загадочное явление природы. Недра выталкивают бурильные трубы из сверхглубокой скважины” (“Тайме”).
“Подвиг советского инженера. Сутки напряженной борьбы на плавучем острове в Тихом океане” (“Известия”).
“Мастер Али-Овсад приходит на помощь” (“Бакинский рабочий”).
“Схватка русского и шотландца с морским дьяволом” (“Стокгольм тиднинген”).
“Что бы ни случилось, Объединенная Арабская Республика останется нейтральной” (“Аль-Гумхурия”).
“Кара Господня за дерзкое проникновение в глубь Земли” (“Оссерваторе Романа”).
“Мы встревожены: это опять около нас” (“Ниппон тайме”).
Кравцов посмотрел на индикатор и, сморщившись, поскреб шею под левым ухом. Бороду он сбрил сегодня утром, но привычка осталась.
Десять метров в минуту… Скоро вся обсадная колонна выползет наружу.
Четыре бригады, сменяясь, резали и резали трубы, еле справлялись с бешеным темпом подъема. Плот был завален кусками труб; автокран беспрерывно грузил их в самосвалы, а у причала трубы перегружались в трюмы транспортного судна под голландским флагом. Это судно было по радио зафрахтовано президиумом МГГ в Маниле. Туда же, в Манилу, срочно прилетели два представителя Геологической комиссии МГГ, и судно, приняв их на борт, форсированным ходом направилось к плоту. Сразу по его прибытии началась погрузка.
К Кравцову вразвалочку подошел мастер Али-Овсад. Жесткая, дубленная ветрами и зноем кожа его лица лоснилась от пота.
— Жалко, — сказал он.
— Да, жарко, — рассеянно отозвался Кравцов.
— Я говорю: жалко. Такой хороший труба — очень жалко. — Али-Овсад поцокал языком. — Джим! — крикнул он белобрысому долговязому парню в кожаных шортах. — Давай сюда!
Джим Паркинсон спрыгнул с мостков и пошел по трубам, размахивая длинными руками. Несмотря на свою молодость, Джим был одним из лучших монтажников техасских нефтяных промыслов. Он остановился, балансируя на трубе, и с улыбкой посмотрел на Али-Овсада. Тень от зеленого целлулоидного козырька падала на его узкое лицо, челюсть ритмично двигалась, пережевывая резинку.
Али-Овсад указал ему на крюк вспомогательного подъемника.
— Люльку подвешивай, билирсен?[7] Свои ребята-автогенщик в люльку сажай, поднимай рядом с трубой. Такая же скорость, как труба лезет, да? — Али-Овсад показал руками, как поднимается колонна труб, а рядом с ней люлька. — Лифт! Ап! Билирсен?
Кравцов хотел было перевести это на английский, но оказалось, что Джим прекрасно понял Али-Овсада. Он выплюнул резиновый комок, удачно попав между своими ботинками и ботинками Али-Овсада, и сказал:
— О’кэй!
Затем он нагнулся, дружелюбно хлопнул бакинца по плечу и добавил:
— Али-Офсайт — карашо!
И, хохотнув, пошел отдавать распоряжения своим парням..
Через четверть часа люлька, подхваченная крюком подъемника, поползла вверх рядом с обсадной колонной. Здоровенный черный румын из подсменной бригады оглушительно свистнул и заорал:
— Давай, давай!
Техасец-газорезчик выглянул из люльки и, осклабившись, оттопырил вверх большой палец. Затем он выставил, как ружье, горелку и впился огнем в серое тело трубы.
Около семи часов вечера представитель Геологической комиссии чилиец Брамулья созвал в кают-компании совещание.
— Сеньоры, прошу высказываться. — Он залпом осушил стакан холодного лимонада и откинул жирный торс на спинку плетеного кресла. — Уилл, не угодно ли вам?
Уилл, несколько оправившийся после приступа, сидел рядом с Кравцовым и листал свой блокнот.
— Пусть вначале мой коллега Кравцов сообщит результаты последних замеров, — сказал он негромко.
— Да, пожалуйста, сеньор Кравцов.
— Скорость самоподъема — одиннадцать метров в минуту, — сказал Кравцов. — По моим подсчетам, при наблюдаемом нарастании скорости обсадная колонна примерно через четыре часа будет полностью вытолкнута из грунта. Ее нижний край повиснет над дном океана…