Неожиданный трофей, которым государь не пренебрег. Любая возможность укрепить мир хороша…
Мародерствующие племена – в данный момент единственная мишень для египетских сил правопорядка! Пахек ликовал. Дипломатический брак с тремя красавицами-сирийками только укрепит Тутмоса в иллюзии, что эти земли ему подвластны.
Между тем тайные приготовления к мятежу не прекращались. Пахек во второй раз встретился с посланцем царя Митанни.
– Тутмос снова продемонстрировал свое могущество, – с досадой сказал тот.
– Всего лишь в стычке с одним бедуинским племенем, – уточнил Пахек. – Незначительная победа, которая не только не препятствует нашим планам, а совсем наоборот! Тиран и его советники сейчас слепы и глухи, а мы каждый день набираем новых сторонников. И если в нужный момент получим вашу помощь, мы победим!
– Государя Митанни интересует твое предложение, однако он все еще сомневается в успехе.
– Он прав, мы еще не готовы. Как видишь, начальство оставило меня на посту, не подозревая, что тем самым дает мне полную свободу для маневра. Половина наших территорий уже готова беспрекословно меня поддержать.
– А вторая половина?
– Я шаг за шагом завоевываю их доверие.
– И много времени понадобится?
– Год, может, два. Я должен хорошо играть свою роль наместника, чтобы никто ничего не заподозрил. Разрастаясь, волна мятежей поглотит противника, слишком уверенного в своих силах. Вот тогда-то митаннийцы и нанесут ему роковой удар.
Красноречие Пахека сделало свое дело. Молодой сириец почувствовал, что еще один важный этап пройден. Митанниец, уверовав в победу, убедит в этом и своего царя.
И вот, выходя из шатра посреди пустыни, где проходили переговоры, Пахек увидел, что его телохранитель тащит какого-то человека лет тридцати, связанного по рукам и ногам.
– Спрятался за камнем и шпионил за нами!
– Кто ты?
– Пастух, простой пастух!
– И где же твое стадо?
– Разбрелось, вот я его и собираю.
– Прячась за камнем?
– Нет, я присел отдохнуть.
– Ты шпион, и платит тебе Тьянуни.
– Я не знаю, кто это.
– Странно! В Сирии о нем наслышаны, и патриоты его ненавидят.
– И я тоже!
– А, так все-таки ты его знаешь?
– Со страху и не то скажешь! Я простой пастух!
– Ты – один из многих, кто приставлен следить за мной.
– Нет! С чего бы?
– Я желаю знать имена всех твоих приятелей-шпионов. Скажешь – будешь жить.
– Я ничего не знаю!
– Я выколю тебе глаз острием кинжала. А если будешь упорствовать, то и второй. А потом живого порежу на куски.
Ледяной взгляд Пахека показал агенту Тьянуни, что этот парень не шутит.
И он перечислил имена.
– Уважаю здравомыслие, но вот шпионов ненавижу!
– Вы же обещали!
– Египтяне верят обещаниям, сирийцы – нет.
Пахек перерезал пленнику горло. И это преступление тоже припишут бедуинам… Что делать с остальными шпионами, он уже придумал: одним будет скармливать малозначительные сведения, через других – обличать высокопоставленных псевдозаговорщиков, лояльных к Тутмосу, чтобы их арестовали и сместили с должностей. Чем меньше вокруг инакомыслящих, тем лучше.
110
Достижение идеального равновесия между Севером и Югом, Дельтой и долиной Нила, столицей пирамид Мемфисом и Фивами, богатейшим городом Амона, то есть единство Двух Земель, – насущная задача, неизменно требующая новых решений, и главная обязанность, которую каждый фараон должен исполнять неукоснительно, иначе Египет разобщится и рухнет у него на глазах.
Поэтому я решаю отметить праздник возрождения царской власти в Иуну, «Городе священного столба», посвященном великому богу-демиургу Атуму, «Тому, кто есть и которого нет», и божественному свету, воплощенному в Солнце-Ра. И выбор мой не случаен, потому что этот священный город, где были созданы древнейшие тексты, используемые для инициации, стал прообразом Фив[107]. Нет никакого противостояния между древними гигантскими пирамидами и Карнакским храмом, ибо это – два разных воплощения священной архитектуры, тесно связанные между собой.
По случаю церемонии, на которую приглашены все божества страны, Минмес возвел два обелиска[108] перед фасадом большого святилища Амона-Ра. Также на Севере было отреставрировано и построено еще несколько храмов: так я продемонстрировал свое желание стереть различия между регионами. Цель моих военных кампаний – предотвратить новое вторжение и сохранить единство Египта.
Последняя меня совершенно вымотала. Если бы не Джехути, я бы не выбрался из устроенной бедуинами в Яффе западни. Мир в Сирии все еще хрупок, государство Митанни остается врагом тем более опасным, что, затаившись в своем логове, наверняка готовится к реваншу.