Серьезных поводов к этому нет, но мой друг детства всерьез опасается покушения со стороны группы отчаявшихся сирийцев.
Вернувшись в Фивы, я отправляюсь в свою усыпальницу в Долине Царей, чтобы там послушать голос Тота. Остается запечатлеть всего лишь два часа на стенах гробницы, сопроводив их рисунками и текстами, продиктованными моим божественным наставником.
Его требование меня удивляет, но я – его послушный слуга и волю его исполню.
После долгого и трудного дня, в ходе которого она встречалась с управителями своего Дома, царица готовится к вечернему ритуалу в Карнаке. Меритамон своим чудным голоском споет там гимн, умиротворяющий бога созидания перед предстоящим ночным путешествием.
Мин только что подробно рассказал мне об успехах Аменхотепа, который в свои десять выглядит пятнадцатилетним – настолько он высок, крепок и неутомим. В беге на выносливость взрослым за ним не угнаться; в стрельбе из лука на дальние расстояния он не уступает ветеранам; в вольной борьбе никогда не сдается и в каждой схватке практикует новые приемы; искусный наездник, он ищет отдыха в плавании и на веслах ходит прекрасно. Читать и правильно писать умеет, зато результаты в других науках оставляют желать лучшего.
В строгом белом льняном одеянии, украшенном плиссировкой, с золотой диадемой на голове, все еще стройная и изящная, Меритре улыбается мне.
– Очень рада снова вас видеть, государь. Поездка на Элефантину прошла благополучно?
– Разлив нам благоприятствует. Мне нужно сообщить вам два своих решения, и первое касается нашего сына.
Взгляд царицы затуманивает тревога.
– Наставник Мин им недоволен?
– Наоборот. Пришло время отправить мальчика в высшую школу. Он углубит свои познания и будет общаться со сверстниками, представителями разных социальных слоев и народов.
– Не слишком ли он еще мал?
– Если Аменхотепу суждено царствовать, лучше начать готовить его к этому тяжелейшему бремени пораньше. Только высокообразованный государь, постигший множество дисциплин, сможет править.
Меритре соглашается.
– Мое второе решение, вернее, не столько мое, сколько Тота, касается вас.
Давно царица страшится худшего – нашего окончательного расставания. Однако и тут ей выдержка не изменяет.
– Я никогда не скрывал от вас, что Сатья останется единственной великой царской супругой, присутствующей в моем храме в Карнаке – «Блистающем памятниками». Изображения ее и моей матери также имеются в моем вечном жилище. Скоро к ним присоединится третья женщина – вы, Меритре. Вы приобщитесь к таинству ежедневного возрождения света и станете «живой». Более того: у вас будет собственная усыпальница в Долине Царей[113], расположенная под моей. Так мы вечно будем вместе.
Главный лекарь подводит меня к изголовью госпожи Небету, отпраздновавшей столетний юбилей. Сегодня впервые за свою долгую жизнь она не смогла встать с кровати.
– А, все-таки пришел! Я так хотела с тобой поговорить, прежде чем покинуть этот возлюбленный богами край. Нет, не надо глупостей… Я знаю, что дыхание жизни угасает во мне, но я успела переговорить с царицей. Наконец ты оценил ее любовь, верность и преданность! Эта женщина живет лишь для того, чтобы служить тебе. Ты ее игнорировал, но она не ставит это тебе в упрек. Твоя дочь – чудо, сын – маленький сорвиголова, но те же качества помогут ему править, если только растить его в строгости. Подай мне воды!
Небету медленно пьет…
– Скажу лишний раз: твой дворец – это логово честолюбцев, бездарей и глупцов. Счастье, что первый министр держит их в руках и полагается на тех немногих, кто ему предан и знает свое дело. Когда меня не станет, остерегайся и не слушай льстецов!
Голос ее слабеет.
– Меритре всю ночь проплакала от радости. Взяв ее с собой в вечность, ты подарил царице счастье, о котором она и мечтать не смела. Это – хороший поступок, мой государь, я могу умереть спокойно.
120
Лузи места себе не находил. Как приблизиться к Тутмосу, когда его так хорошо охраняют? Теперь телохранителей к нему приставили еще больше, и даже самый целеустремленный цареубийца живым до цели не доберется.
– Брось это дело, – посоветовал ему исхудавший Бак, которого бывший господин пригласил на ужин – обсудить последние приготовления. – Благодаря Тутмосу в Сирии и Палестине надолго установится мир, митаннийцы притихли, Египет обожает своего государя, и никто против него не восстанет. Забудь свою ненависть, Лузи!