Старику предстояло отвечать за снабжение войска припасами, а в начальники ему дали Антефа. Северный Ветер, возведенный в сан наиумнейшего из ослов, удостоился также беспримерной чести – перевозить писчие принадлежности фараона.
Созерцая мою вечную обитель на западном берегу Фив, рука об руку с Сатьей, я получил божественное откровение о метаморфозах света.
В Комнате Возрождения[59], где будет покоиться мой саркофаг – «хозяин жизни», начнется великое путешествие к звездам, этой обители «правогласных»[60]. Поэтому в ней должны быть начертаны заклинания, необходимые для успеха этой опасной переправы.
Знать таинственную силу, способную победить смерть; знать слова формулы созидания; знать двери и пути; знать вечный маршрут великого бога – вот чему я научился за годы увлеченных исследований, изучая писания древних. Теперь мне предстоит перенести на стены своей гробницы главы написанной мною книги.
– Двенадцать часов, двенадцать этапов путешествия солнечной ладьи по просторам ночи, чтобы попасть с запада на восток и возродиться на рассвете, – говорю я Сатье. – Это ли не продолжительность правления царя, моего правления? Эти часы я нарисую собственноручно, передавая открывшийся мне глубинный смысл.
Местный мастер приносит мне палетку, чернила, кисти, и на глазах у царицы я начинаю рисовать фигуры и иероглифы, составляющие «Первый час ночи».
Бабуины, символизирующие дух земли, и божества приветствуют две солнечные ладьи, которые вот-вот пустятся в великое плавание. В первой – небесное светило в виде старика с головой барана, именуемое Плотью, – смертное тело, подверженное многочисленным рискам; во второй – скарабей, утверждающий свою способность к трансмутации. Среди богинь – повелительница жизни, повергающая врагов и защитница; среди богов – «Тот, чьи руки источают свет».
– Откройте передо мной ваши двери и ведите меня! – прошу я их.
44
Раз десять Лузи мог погибнуть, но чудом спасался от крокодилов и змей. Он ловко управлялся с деревянным шестом, которым, как оказалось, удобно было отбиваться, а еще страстно желал жить, – это и позволило ему выбраться из тростникового ада там, где болото наконец закончилось.
На небольшом островке он увидел рыбацкую хижину. Из нее вышел старик и стал наблюдать, как Лузи причаливает к берегу.
Как приятно ощутить под ногами твердую землю!
– Ты откуда взялся, парень?
– Заблудился в зарослях папируса.
– Я спрашиваю, родом ты откуда?
– Из деревни, в нескольких часах ходу.
– Я такой не знаю! А что, если ты сириец и сбежал из лагеря, где держат военнопленных?
Лузи в ярости набросился на старика и задушил его. Не для того он сбегал с каторги, чтобы этот сморчок его выдал!
– Что тут за шум? – послышался срывающийся голос жены рыбака.
Их с Лузи взгляды встретились, и в следующий миг он сломал старухе шею.
Не моргнув глазом сириец сбросил трупы в мутную воду, затем обшарил хижину. Горшок пива, ячменные лепешки, сушеная рыба, дыни… Лузи напился и наелся досыта, переоделся в грубую тунику.
В окрестностях оставаться было опасно. Свою барку он затопил, шест сломал, чтобы не оставлять следов. Сюда наверняка заглядывают и другие рыбаки.
Беглый пленник, убийца… Если попадется, его казнят. Единственный шанс – идти на север, в Палестину, где можно укрыться в каком-нибудь враждебном фараону племени.
Перейти границу, не встретив вражеский патруль, – задача не из легких. И потом Лузи не собирался прятаться до конца своих дней. Его цель не изменилась – убить Тутмоса.
Одна догадка повлияла на его планы: опасаясь наказания, надзиратели не сообщат о побеге наверх, соврут, что пленник утонул. Писец-учетчик сделает в своих записях пометку «умер», даже не поинтересовавшись участью незадачливого сирийца.
Если в глазах закона Лузи мертв, то и искать его не станут, и можно еще на какое-то время задержаться в Египте. Убедив себя, что так и обстоит дело, сын принца Мегиддо направился на юг.
Не поход, а приятная прогулка! Продвигаясь к Тивериадскому озеру, египетское войско не встречало сопротивления, даже наоборот – население приветствовало солдат фараона, где-то, может, и не очень искренне, но… Город, заподозренный в мятежных настроениях[61], поспешно распахнул ворота, и старейшина распростерся перед Тутмосом, моля о пощаде. Злоумышленников задержали и передали сведущим судьям.