Это началось давно, с первых дней моего настоящего правления, и вот финал: царь окончательно восторжествовал в моем сердце над человеком.
Горе достаточно велико, чтобы меня уничтожить. Но вместо этого оно лишает меня последней слабости – жалости к самому себе. Смерть не обходит ни один дом, и мой народ рассчитывает на меня, своего фараона, чтобы жить дальше.
Бак не помнил себя от счастья. Замечательная жена, недавно родившийся сын, обильные урожаи, прекрасные стада, усердные работники, которые слушаются во всем и считают его отличным фермером… Чего еще просить у жизни? Сирия представлялась теперь такой далекой, и он туда никогда уже не вернется. Теперь его страна – Египет.
Из своего прошлого он был согласен забыть все, за исключением бывшего господина Лузи. Конечно, не ему Бак был обязан своим благополучием, и все же хотелось узнать, повезло ли этому сыну правителя, которым он всегда восхищался, так же, как и ему.
Административная система в Египте функционировала четко, так что разузнать о судьбе Лузи не составляло труда. Главное – постучать в нужную дверь и немного схитрить. Но так, чтобы не привлечь к себе внимания суда или стражников…
И вот, когда из Карнакского храма явился надзиратель проверить счета и состояние угодий, такая возможность Баку представилась. Тем более что суровый с виду чиновник результатом проверки был доволен.
– Старик правильно сделал, что оставил тебе ферму, – подвел он итог. – Все идет как по маслу. Начальство приятно удивится: некоторые сирийцы ведут себя не так хорошо.
– Я многим обязан покойному – он всему меня научил, да и жена помогает. Скольким еще чужеземцам так повезло с хозяевами и работой?
– Не все этого и заслуживают. Тебе дали шанс, и ты им воспользовался.
– Мне хотелось бы узнать, что случилось с одним моим соотечественником…
– Родственник или друг?
– Очень близкий друг.
– Тоже военнопленный, как и ты?
– Да.
– Был приписан к Фивам?
– Этого я не знаю.
– Придется тебе обратиться в специальную службу.
– Не хотелось бы никого обременять…
– Я тебе все объясню!
Меня поражает, с каким достоинством держится Сатья. Я один знаю, как она терзается горем из-за смерти сына, но сановники, дворцовая челядь и служащие Дома Царицы не заметили в ее поведении никаких перемен. Царственная в своей красоте, снисходительная, внимательная к чужим проблемам, решительная, когда это нужно, Сатья исполняет свой долг и свои обязанности, столь же тяжкие, как и мои.
Раз в десять дней она отправляется в храм предков на западном берегу[74]. В нем пребывают четыре изначальных четы[75], которые приняли форму лягушек и рептилий, – боги и богини, обустроившие этот мир. Во главе огдоады – Амон, Сокрытый, властвующий над бесконечным превращением нетленного в тлен и обратно. Рядом с ним Сатья обретает глубочайшее утешение. Если смерть родилась, ей суждено умереть; связанная с вечностью, духовная жизнь от этого не страдает и передается посредством света, наполняющего наши храмы.
Пусть это пока и незаметно, но Сатья мало-помалу отдаляется от мира людей. Она урезает время аудиенций, чтобы подольше читать писания древних и тексты, описывающие преображение души в потустороннем мире, которые я изучал в свое время, чтобы создать «Книгу сокрытой комнаты». Страдание ее утихает, когда царица исполняет ритуалы вместе со жрецами Карнака.
А мне пора начертать и проиллюстрировать «Третий час ночи» на стене моей усыпальницы.
Путешествие солнечной ладьи становится трудным и опасным. На смену плодородной равнине пришли земли враждебные, пустынные, где ничего не растет. Сгущается ночной мрак, и в нем бродят демоны. И если ладья вдруг остановится, не в состоянии продолжить свой путь, скоро наступит царство небытия.
Только благодаря магии света, оживляющей царские короны, этого несчастья можно избежать. И моя молитва звучит так: «Поразить мятеж, возродить оплодотворяющий поток, разбудить бурю, уничтожить живых мертвецов, разжечь огни, превратить моих врагов в пепел!»
57
Испытывает ли Тьянуни, начальник моей тайной службы и составитель «Анналов», хоть какие-то чувства? Даже внешне он все больше уподобляется хищной птице, и его холодность пугает. По долгу службы он участвует в погребальном обряде, призванном помочь душе моего сына совершить счастливое путешествие.
Оба моих друга раздавлены горем, Рехмир и многие другие сановники, кажется, искренне взволнованы, а вот Тьянуни стоит с безучастным видом. Но моя задача – не клеймить его недостатки, а использовать достоинства, хотя я уже привык, что его появление не сулит ничего хорошего.
75
Речь идет об огдоаде – четырех супружеских парах божеств, олицетворявших первичные стихии, из которых возник мир. Боги изображались с головами лягушек, богини – с головами змей. (