Прихватив с собой оба известняковых документа, Лузи попросил Тройного Подбородка его выслушать.
– Здравствуй, здравствуй! Доволен новой должностью?
– Работа мне нравится.
– И начальник тебя хвалит. Скоро получишь повышение.
Сириец, потупив глаза, замялся.
– Что-то не так?
– Ужасное дело, не знаю, как и сказать… Но я поэтому и пришел.
– Личные проблемы?
– Нет, по работе. Только лучше б мне промолчать…
– Поскандалил с кем-то в конторе?
– О нет, мы все хорошо ладим! Тут вопрос порядочности…
– Объясни доходчиво!
– Я, скорее всего, ошибся.
– Давай уж лучше я сам рассужу! Говори!
– Если бы вы только знали…
– Вот сейчас и узнаю! Рассказывай.
Дрожащей от наигранного волнения рукой сириец вынул из кармана туники два осколка известняка.
– Надо было выбросить, но если только я прав, дело серьезное… Хотя, конечно, этого быть не может.
Тройной Подбородок изучил сведения о последней поставке золотых слитков. Итоговые цифры были указаны разные. Потом он сверился с конечным, чистовым документом. Действительно, одного слитка не хватало…
– Так, из моего кабинета не выходить!
Тройной Подбородок отвел двух стражников в кабинет к Зануде, чтобы те его допросили по форме, а потом и обыскали помещение. Операция эта дала ожидаемые результаты.
К себе в контору высокий начальник вернулся со слитком.
– Поздравляю тебя, мой мальчик! Украденное вернется в казну. Виновный, конечно, все отрицает, но доказательства против него. Свои дни он закончит в тюрьме.
Лузи притворился расстроенным.
– Расхищать золото богов… Разве это мыслимо?
– Такова человеческая природа. Если не сдерживать свои инстинкты, они доведут до большой беды.
Большая беда… Тройной Подбородок знал, о чем говорит. Если бы обнаружилась пропажа хотя бы одного слитка, виновным объявили бы его и сурово наказали. Благодаря наблюдательности и честности своего молодого подчиненного из этой передряги он вышел невредимым. Ну как такого не уважить?
– Должность этого вора освободилась. Вот тебя и назначим… И смотри в оба!
Царице Меритре выпало тяжкое испытание – одиночеством. Мать умерла, царь сражается на чужбине, а придворные следят за каждым шагом, каждым вздохом – сравнивают, в чем они с Сатьей не похожи. Первый министр держится на расстоянии – вежливо, но непреклонно, и управители Дома Царицы придирчиво критикуют каждое ее предложение и указывают на ошибки, только бы подчеркнуть ее некомпетентность… А душу открыть некому. Малейший промах чреват придирками и упреками. Без поддержки фараона она располагает лишь иллюзорной властью, однако искать союзников среди враждебных, если не презирающих ее царедворцев – нет уж, увольте!
Никакой горечи по отношению к Сатье она не испытывала. Наоборот, Меритре молила душу умершей подруги помочь ей и облегчить тоску.
– Ваше величество, вы желали меня видеть? – спросил главный лекарь.
– Мне нездоровится.
– Опишите, что именно болит.
Лекарь внимательно выслушал сиятельную пациентку, которая не скрывала своей тревоги, а потом провел осмотр.
– Случай очевидный, государыня. Никакой серьезной болезни у вас нет. Вы беременны!
77
Многодневная охота на вражескую армию была безрезультатной.
Митаннийцы убегают так резво, что их не догнать, тем более что продвигаемся мы с большой осмотрительностью. Первое – осторожность, чтобы не попасть в засаду; второе – необходимость походя сеять ужас, уничтожая селения, сады и поля. Преданные своим царем и войсками, жители Митанни затаят на них злобу. А глава государства, презираемый собственным народом, хорошим не кончит…
Получив новые донесения лазутчиков, я созываю военный совет. Невзирая на успех, лица у моих вояк мрачные.
– Банда трусов! – возмущается Джехути. – Ваше величество, дайте мне отряд, и клянусь, мы им быстро исколем зады, а потом и отрубим руки!
– Полагаю, урок они усвоили. Не будем превращать свою победу в поражение. Дальше продвигаться вглубь вражеской территории опасно.
– Обратный путь – вот что меня страшит, – признается Маху. – Пока половина вражеской армии удирает, вторая вполне могла затаиться у нас в тылу. А если не сами митаннийцы, то правитель Кадеша со своими людьми.
Я полностью разделяю мнение друга. Радоваться будем, когда вернемся в Египет целыми и невредимыми, а до этого еще далеко.
Когда Северный Ветер остановился, армия уже подходила к довольно-таки опасному месту, именуемому «море Ния»[89], а в действительности – просторной болотистой равнине в долине реки Оронт.