Сильных мужей…
Дрогнули все, и дружины троян и дружины ахеян,
С ужаса… 63
– «С ужаса!», – вскочил Бим с пейсами в широкополой шляпе.
Никто так не говорит: С ужаса! Говорят: от ужаса… «от ужаса в зобу дыханье спёрло».
– Вы бы ещё написали и советника, и юстицию с большой буквы… – громко забурчал снова Бим с пейсами и в широкополой шляпе, – какой простор для воображения! В этих делах человек человеку не судья, извините, господин председатель.
Голоса из амфитеатра:
Вы бы ещё сказали обеих с «маленькой».
Вот и мы об этом, уважаемый советник …
Не обеих, а обоих.
Да мне до ваших там сложноподчинённых экзерсисов!
Да сидели б, Вы, уж.
А мне, знаете? – что сидя, что стоя!
С Л Е Д У Ю Щ А Я Н О Ч Ь
Луна освещает сидящих за столиками и выкрикивающих свои реплики посетителей. Осветитель отдельными софитами высвечивает кукольную ширму, окружающую сценку с шестом, на которой корчилась Певица. В зале один Зритель.
Необходимое замечание: все кукольные персонажи говорят на ужасном русском языке, потому что актёры пародируют актёров-иностранцев, гастролёров со всего света: сегодня здесь – завтра там. Если меня спросят, для чего это, я не смогу ответить. Сами исполнители так захотели.
Пьеро
(Пьеро – это тот же Шут-Бим, только в костюме и в роли Пьеро и ещё и в виде куклы на ширме) Пр-р-ривет, уважаемая публика! А не найдётся ли, – как говорил мой знакомый Шут, – у вас в кармане р-р-рублика! (Пьеро пытается шутить, смешить, но всё это надрывно, жалостливо, словом, как всегда у Пьеро, грусто, тоскливо как Largo) . Всё так перемешалось вокруг! Кто враг, кто друг! Кто в штанах, кто без портков. Айн-цвай-драй! Ай, приближается старая потаскуха. Das Todmuterchen, что значит матушка-смерть, по-немецки – Матушка-смерть. За кем это она в этот раз? Ах, да! У нас сегодня стр-р-рашная квази тр-р-рагедия про любовь с убийством и отравлением! Ого-го, Угу-гу! Стр-р-рашная квазитрагедия (пытается застращать всех). Явление первое! На ширме высовываются цветочки: ромашки, кукушкин лён. Действие переносится в поле. Музыка состоит из шелеста листьев, журчания ручьёв и запаха полей и трав.
Всё так и происходит, как командует Пьеро.
Пьеро
Явление первое!
Смеральдина
Прохаживается между цветочками поёт:
Уставшая сердцем,
К цветочкам прильну (делает это слово к цветочкам)
Мне память тревожит
Больную струну.
Струну, струну,
Тебя не верну.
Струну, струну,
Навеки усну.
Струну, струну,
Уйду я в страну
Подобную сну,
Чтоб вздыхать на луну.
Пьеро
Хмур-р-реет небо! Погрохатывает вдалеке. Атмосфер-ра приобретает напряжённость. Явление второе!
Арлекин
Поёт:
Известный всем я птицелов…
Я самый ловкий птицелов…
Пьеро
Нет, grand pardon! Уважаемые соглядатаи! (сквозь слёзы, потому что он Пьеро, но, пытается смешить.) Grand pardon! Grands et petits! Смешно, не правды ли? (Вглядывается в зал) Есть ли кто там? Этот, тот же самый. Привет! Не надоело ещё? Ну, да кому что. Так вот, grand pardon! Audience! Эти стишки, из Моцарта. Но у нас в том же духе. Прошу, маэстро!
Арлекин
Известный всем я Капитан!
Пусть лучше ум дырявым будет,
Мой ум дыряв пусть лучше будет,
Чем капитанский мой карман! (смеётся)
Пьеро
(указывая на Арлекина) Смеётся собственной шутке…
Арлекин
Ха-ха-ха!
Пьеро
(указывая на Арлекина) Смеётся собственной шутке, похлопывая меж тем по полному своему кошельку.
Голос из амфитеатра:
Никто так не говорит: дырявый ум. Говорят: дырявая память. Или, если хотите, говорят: Глупая, как пробковое дерево, – хи-хи-хи, да, как вот эта.
Голос Да как вот этой:
Да Вы бы уж, сидели себе. Всё, не в своих санях!
Голос:
Ну, Вас-то и вообще никто не спрашивает.
Голос из амфитеатра:
Сказали бы ещё в чужих сенях!
Пьеро
Ах, извините! Grand pardon! Attenzione! Сейчас, здесь, не до вашей, grand pardon! семантики, а если хотите, то и до семиотики. Извините, Audience! Простите, маэстро! Прошу!
Арлекин
Дырявый ум не говорят,
А дураков несметный ряд…
Голос из амфитеатра:
Несметный ряд, не говорят. Говорят: несметные богатства. А ряд говорят – бесконечный или длинный.