Арлекин
(Голосу из амфитеатра) Слышишь, ты, гнида, может, ты сам сюда выйдешь, и пропоёшь за меня? (всё на неожиданно хорошем русском языке)
Голоса из амфитеатра:
Не в твои сани не садись!
Да, вы то уж, молчали б!
Не твоё, не трогай!
Не осекай перед выстрелом!
Ну, Вам то уж…
Пьеро
Господа, grand pardon! grand pardon! Grands il petits!64 – к сожалению. Richtet nicht, auf daß ihr nicht gerichtet werdet!65 Ну, как без того, чтоб не посудить, не порядить? Bis ad eudem lapidem offendere.66 Да, ладно уже, сколько той трагедии? Gluck und Segen! Gluck auf den Weg! Hurra! 67 Продолжайте, маэстро! Никому уже не хочется быть создателем, лучше самим посудить создание.
Арлекин
Поёт:
Известный всем я птицелов…
Я самый ловкий птицелов…
Пьеро
Maledetta salsiccia! (что значит: проклятая сосиска!) Prego di scusarmi68 Es tut mir sehr leid!69 Das ist aufs neue Mozart!70 (Арлекину) Послушай!..
Арлекин
Может, ты хочешь на моё место?
Пьеро
Хорошо, хорошо! (указывая на Арлекина) Это Поэт, воин, Капитан, словом, развратник, негодяй и подлец, и сволочь, и грубиян; bretteur, bezahlter (вздымает руки горе) Mörder71.
Во время реплики Пьеро, Смеральдина в правой кулисе потихоньку поёт:
Уставшая сердцем,
К цветочкам прильну (делает это слово к цветочкам)
Мне память тревожит
Больную струну.
Струну, струну,
Тебя не верну.
Струну, струну,
Навеки усну.
Струну, струну,
Уйду я в страну
Подобную сну,
Подобную сну.
Арлекин
(Кивнув в сторону Пьеро)
Вот так всегда!
Ты к огоньку стремишься,
Козявка, крылышки, чтоб опалить.
Лети, туда, тебя там ищет,
Булавка. С вечностью чтоб, пошалить…
Пьеро
Козявка, говоришь? Ну, а ты? – конечно, ты та булавка, на которой познается вечность? Э-эх! Maledetta salsiccia! (вынимает шпагу и бросатся на Арлекина).
Арлекин
Э-эх! Peccando promeremur!72 (что значит: Не согрешишь – не покаешься! - вынимает шпагу и бросается на Пьеро)
Они отчаянно дерутся под арию Папагено:
Известный всем я птицелов,
Я вечно весел – тра-ла-ла!
Меня все знают – стар и млад –
Хоть я не знатен, не богат…
Припев:
Известный всем я птицелов
Я молод, весел, гоп, ца-ца.
Куда б зайти мне не пришлось,
Повсюду я желанный гость
В лесу все птички мне родня,
Свирель их манит, а не я.
Наполнив ими мой силок,
Иду весёлый на лужок.
Припев:
Но где найти такой силок,
Чтоб девушек ловить я мог?
Я б их десятка два поймал
И тайно всех в лесу скрывал.
На сахар я менял бы птиц,
Чтоб им кормить моих девиц.
А ту, что будет мне милей,
Кормил бы чаще и сытней.
Играя нежно с ней одной,
Я б мужем был, она – женой.
И на коленях у меня
Она уснула б, как дитя.
Какой-то ток, не обязательно электрический, пробежал по Петру Анисимовичу (на самом деле… этот дурацкий птицелов!)
Пётр Анисич!.. Бум! Бум! Вера… дерзкую к плоду Простёрла руку в злополучный час. Бум-бум! И все друзья, и помощники по жизни: Бимовы, Бомовы, Судья, – Бим, Бом и Бедуинов, и отдельно Иисус из Назарета, и Матфей-апостол, и ветхий Захария, Иуда же, конечно, и… теряющийся в засушенных стрекозиных крыльях ряд…все, кого и перечислять надоело: кто за столом, чуть спрятавшись в тени Посейдона, кто-то со стены, бум-бум, с медальки, с полки, бум-бум, с иконки, из-под потолка, из подполу. Всё (не все, а всё) слушает в телевизоре Папагено Моцарта. Нет! Всем назло! Напротив! Смотрите, сверлите глазами, обвиняйте, пытайте. Но не остановиться! Теперь запретное и воображаемое, и столько щемящее «нельзя» становится разрешенным, доступным… это победа!.. Уже не остановиться, уже назло не остановиться и не …большими просящими прощения и прощающими глазами, как две собачки, а взором победителя, рыком, оскалом собаки над куском мяса, отвечать на любые попытки отобрать, обобрать.