Фарсы

Хлоя.

О, мой друг! Зря изволите злиться!
Вряд ли в мире найдется девица,
Чтоб от сквайровых лап
К щеголям не ушла б!
К этой мысли пора приучиться.

Лавмор.

О мадам! Нет причины для бури!
От Сент-Джеймса до самого Друри[125]
Не уверите вдов
В правоте ваших слов!

Хлоя.

Ах вы дрянь! Вы злодей по натуре!
Ах, что за наряд!
Какой аромат!
Речей не услышишь милей!
Любую из нас
Приведет он в экстаз,
Прелестнейший из щеголей!

Джек Стокс. Ха-ха-ха!… Весьма вам признателен, сударыня. Ха-ха! Ну и жалкий же вид у вас, сэр Лесовик! Ха-ха-ха!

Хлоя. Он не годится в подметки вашей милости.

Лавмор. Я посоветовал бы вам, милорд, убираться отсюда по добру-поздорову, чтобы духу вашего здесь не было, когда я вернусь. И если здесь будет еще пахнуть пудрой, от всего вашего великолепия не останется и следа! (Уходит.)

Джек Стокс. Дерзкий нахал!

Хлоя. Я вне себя от страха: он человек отчаянный!

Джек Стокс. Уж предоставьте его мне, сударыня, я его проткну насквозь.

Хлоя. О, что же тогда будет!

Джек Стокс, Ровно ничего, сударыня. Я убил полдюжины таких негодяев — даже глазом не сморгнул!

Хлоя. Молю вас, милорд, поберегите себя!

Милорд, я буду горевать,
Коль подобьют вам глаз,
Но горше стану я рыдать,
Когда повесят вас!
Ах, как это скверно,
На дубе Тайберна[126]
Подрагивать, вытянув лапки,
С петлею на шее
Взамен украшений,
Взамен драгоценной булавки!

Джек Стокс. Чтоб избегнуть всякой опасности, давайте тотчас же поженимся.

Хлоя. Что вы, милорд, меня осудят в свете за такую поспешность!

Джек Стокс. Свет, сударыня, стал бы перемывать вам косточки, выйди вы за какого-нибудь незначительного субъекта. Но если вы станете знатной дамой, никто вам и слова не скажет, как бы вы там ни поступили.

Хлоя. Ив самом деле, у знатных столько преимуществ перед простыми смертными! Я так хочу попасть в знать!

Сколь будет жизнь моя приятной,
Когда я стану леди знатной!
В карете большой выезжать я не прочь,
В бриллиантах, в шелках, в кружевах дорогих,
Сверкать среди франтов и средь щеголих;
В постели весь день и за картами — ночь!
Как будут прелестно часы пролетать,
Как буду кокетничать я и плясать:
Пиры да услады,
Балы, маскарады, —
Рессоры скрипят — красота, благодать!
И пусть кто посмеет мне слово сказать!

Уходит вместе с Джеком Стоксом.

Дженни (одна). Этот взялся всерьез! У столичных господ ретивости хоть отбавляй. Что до наших деревенских сквайров, так им коли уступишь — со стыда сгоришь! А эти щеголи сами знают, что у тебя на уме. Как ведь приятно женщине, если она что не так сделает, думать, будто все помимо ее воли случилось!

Входит Лавмор.

Лавмор. Упорхнула птичка! Где твоя хозяйка, Дженни?

Дженни. С моим хозяином, сударь.

Лавмор. Проклятье! Где же они? Скажи немедля, не то я…

Дженни. Не то что?… В толк не возьму, почему человек такого ума, как мистер Лавмор, домогается женщины, которая в грош его не ставит?!… А ведь есть другая — она-то ценит его достоинства!

Лавмор. Послушай, плутовка, скажи, где твоя хозяйка, не то я из тебя душу вытрясу.

Дженни. Убивают!… Помогите, убивают!…

Входит миссис Стокс.

Миссис Стокс. Помилуйте, что здесь творится?! Да никак убивают прямо в моем доме?! Вы кто же такой, сударь? Вы что, сюда грабить пришли или насильничать?…

Лавмор (в сторону). Судя по обходительности, не иначе как сводня. (К миссис Стокс.) Умерьте свой пыл, сударыня! Я ведь не какой-нибудь младший брат, из тех, что норовят улизнуть, не расплатившись. И хоть я не лорд, но вы найдете во мне доброго клиента, не менее щедрого, чем любой хлыщ в расшитом кафтане.

Миссис Стокс. Сударь, я не держу лавки и не нуждаюсь в клиентах. (Тихо, к Дженни.) Что он тебе сделал, дитя?

125

То есть от аристократических кварталов до самых демократических.

126

Тайберн – площадь в западной части Лондона, на которой до 1783 г. публично совершались казни.