И тот же Бжезинский в интервью The Wall Street Journal уже предугадывает (или планирует) подобную перспективу: «Российская молодежь хорошо образована. Все больше молодых людей ездят и учатся на Западе. В самом деле, где-то, возможно, в Гарвардской школе бизнеса или в Лондонской школе экономики, есть молодой россиянин, который однажды займет место в Кремле, занимаемое сегодня выпускником Комитета государственной безопасности (КГБ). Поскольку историческое развитие резко ускоряется (и давайте не забывать, как даже совсем недавно большинство на Западе считало Украину „тихой заводью“ России), нельзя исключать возможность того, что это произойдет гораздо скорее, чем воображают себе многие»{158}.
Посмотрим на восток
Трудно не видеть, насколько все изменения последних лет адекватны этой стратегии, наиболее полно и откровенно описанной в работе З. Бжезинского, и средствам тактики и «оператики», знакомым нам по «цветным революциям».
При сопоставлении действий и результатов с заявляемыми целями возникает впечатление, что план реализуется лишь с микроскопическими изменениями.
«Революция тюльпанов» в Кыргызстане — следующая операция в цепочке. Для того чтобы понять, что там произошло, не обязательно было ехать в Киргизию или даже читать новости оттуда. Достаточно было обратиться к докладу Международной группы по предотвращению кризисов (International Crisis Group под руководством Дэвида Льюиса последние несколько лет базировалась в Оше, изучая обстановку в регионе).
В этом документе, написанном ДО событий, все они предсказаны с такой точностью, что возникает недоумение: это был аналитический доклад или сценарий?
Процитируем лишь один абзац из раздела «Рекомендации»:
«США, России, ЕС и другим членам международного сообщества:
Обратить особое внимание руководства Кыргызстана на то, что конкретная политическая и экономическая помощь, так же как и престиж страны, непосредственно зависят от успеха или неудачи в обеспечении подлинно демократической и мирной передачи власти в наступающем цикле выборов.
Ош/Брюссель, 11 августа 2004 г.»{159}
О «передаче власти» говорится как о само собой разумеющейся цели, а вопрос, проголосуют ли сами киргизы за передачу власти или захотят оставить прежнее правительство, даже и не ставится.
Как на Украине не ставился вопрос, хотят ли украинцы передачи власти Ющенко — тот же З. Бжезинский в The Wall Street Journal ставил только (перед Кучмой) задачу мирной передачи власти «г-ну Ющенко». Сколько бы незаконных «третьих туров» для этого ни потребовалось.
Оранжевые ведут себя с Украиной, как зануда с женщиной, надеясь, что она решит: такому лучше уступить, чем объяснить, что этого не хочешь.
Еще обратим внимание на мелочь: в Кыргызстане не только оппозиция использовала сходные с грузинскими и украинскими революционные цвета (розовый и красный), но и власть — голубой. Если для Украины такой цвет может быть хоть как-то объясним (второй цвет национального флага, цвета киевского «Динамо»), то для Киргизии голубой цвет не символичен.
Вряд ли так случилось для того только, чтобы американские историки, славящиеся своей скрупулезностью и неподдельным интересом в изучении чужих культур, не запутались, объясняя уроки цветочных революций столь же любознательным американским школьникам. Скорее, нужно принять во внимание, что в хорошо продуманных пиар-кампаниях мелочей в общем-то не бывает, любое обстоятельство, будучи измененным, способно повлечь за собой изменения в общем ходе дел. (Так, один украинский наблюдатель по поводу румынской «оранжевой революции» заметил, что ее оттенок был позаимствован от украинских образцов потому, дескать, что было поздно выдумывать что-то свое; надо полагать, в Румынии тоже есть наблюдатели, которые могут заметить, что украинская революция делала заимствования у них; там свой центризм, румынский.)
Но желание не ломать технологию — только один аспект. Все эти скрупулезные совпадения в мелочах создают впечатление, что в «цветных революциях» не только «оппозиция», но и противостоящая ей «власть» действует по заданному сценарию (т.е., казалось бы, против себя и против своих интересов).