А впрочем, для чего нужна Украине армия? Мутные рассуждения о том, что регулярная армия нужна для борьбы с неким ни территориально, ни численно не обозначенным «мировым терроризмом», оставим для песочницы. Такая «доктрина» не более содержательна, чем суждение «армия нужна ради победы добра над злом».
Сегодня страна не имеет внятной военной доктрины. Ее выработка может начаться только с определения целей, для которых нужна армия. А обозначить цели возможно, только определив вероятных противников. Обычно независимая страна рассматривает в качестве таковых любые другие страны, способные нанести удар по ее территории. Понятно, что в случае малых стран это, как правило, соседи.
Цели вслух не называются, но неявно существуют с тех самых пор, когда вначале Россия, а затем Украина объявили о своей независимости и решили иметь свои армии. Россия и Украина в таких своих качествах объективно могут быть либо союзниками — либо вероятными противниками. В первом случае каждая из стран станет сильнее, чем обе они по отдельности, во втором случае — сильнее станет кто-то «третий радующийся».
И нам, непонятливым, в очередной раз растолковал это заокеанский мудрец, министр обороны США Роберт Гейтс: «Нам необходим весь спектр военных средств, включающий как наземные силы, способные воевать с большими армиями, так и мобильные части специального назначения, способные бороться с угрозой терроризма, поскольку мы не знаем, что произойдет в таких странах, как Россия, Китай, Северная Корея, Иран, и других»{173}.
Мы действительно не знаем, что произойдет в упомянутых странах. Зато мы видим, что происходит с Соединенными Штатами, и знаем, что происходило в истории с державами, чья элита устремлялась к мировому господству. Применение силы шло по нарастающей до тех пор, пока другие страны во всей полноте не ощущали степени возможной угрозы. Тогда они объединялись и отправляли рвущуюся к трону мирового гегемона элиту на свалку истории, в кучу останков других элит, устремлявшихся к той же цели в прошлых веках.
И в заключение — анекдот. После того как немецкая армия в 1940 году взяла Париж, Гитлер приехал туда, пришел на могилу Наполеона и гордо поставил ногу на могильную плиту.
— Что там за наглец? — осведомился голос из могилы.
— Это я, Адольф Гитлер, великий фюрер немецкой нации! Я покорил всю Европу, осталась только Россия, но скоро я покорю и ее!
— Э, приятель, — говорит из могилы Наполеон. — Давай-ка лучше сразу залезай сюда, ко мне.
Глава 10. Язык твой — враг мой. И наоборот
Языковой проблемы на Украине нет.
Зато есть языковые скандалы.
Как такое возможно, что скандалы есть, а проблемы нет, знают люди, называющие себя «элитой нации». На то они и «элита», чтобы понимать и объяснять то, что недоступно здравому смыслу обычного человека.
В конце февраля 2007 года большой шум вызвало Обращение депутатов Донецкого городского совета к депутатам Тернопольского городского совета и выступление секретаря Донецкого горсовета Н. Левченко.
Обращение депутатов и выступление секретаря — это разные и по форме и по содержанию вещи, но в массовом сознании они, благодаря СМИ, были объединены. И не только потому, что были оглашены в один день.
В выступлении Н. Левченко резонанс вызвал, собственно, только один фрагмент:
«Без всяких сомнений русский язык станет вторым государственным. Почему идет такое сопротивление? Потому что противники русского языка прекрасно понимают, какие будут результаты. Украинский язык — язык фольклора. И с приданием статуса государственного русскому, необходимость говорить на украинском просто отпадет. Это не язык науки. Он не умрет, на нем будут писать песни, рассказывать анекдоты, он станет фольклорным. А русский язык — язык науки, язык цивилизации. В уме все переводят на русский. И он будет государственным, вопрос только времени. Самое смешное, что это все прекрасно понимают. Русский язык не вытеснит украинский — нечего вытеснять. Заметьте, какая слабая позиция у защитников украинского языка. Они выступают за единственный государственный украинский язык. А защитники русского не выступают за один русский. Они выступают за два. Потому что понимают, какой язык более востребованный.
Давайте будем реалистами. Второй государственный язык не более чем формальность. В Украине государственный язык должен быть один — русский. И так рано или поздно будет»{174}.