Такое объяснение будет поверхностным.
Главное заключается в том, что понимать демократию как власть народа правящие давно уже не хотят. Ни те, которые в концепции Вильфредо Парето называются «элитой лис» и к власти только стремятся, ни те, которые зовутся «элитой львов» и власть уже имеют.
Потому сегодня в ходу другие определения демократии.
Многие полюбили повторять слова о том, что демократия — это плохое общественное устройство, только ничего лучше нее человечество до сих пор не выдумало. Чаще всего эти слова понимаются так, что на самом-то деле старый, жирный, хитрый и мудрый сэр Уинстон считал, что демократия — хороший строй, это он так тонко, по-английски шутил.
Но какие есть основания для такой трактовки? Не следует ли в данном случае понимать буквально, то есть именно так, что демократия — плохой строй, и Черчилль лучше многих видел ее недостатки, как снаружи системы власти, так и изнутри. И доказательств этому немало имеется в его биографии.
Еще одно определение демократии принадлежит одному из отцов-основателей США, чей авторитет не подвергается сомнению ни в политике, ни на стодолларовой купюре: демократия — это два волка и ягненок, ставящие на голосование меню обеда.
А если формулу Франклина слегка изменить, вот так: два ягненка и волк?
Тогда волку, чтобы добиться своего, нужно обмануть, привлечь на свою сторону одного из баранов.
Примерно это и происходило во времена горбачевской «перестройки», до декабря 1991 года, когда формально перестал существовать СССР.
Сущность фашизма — антикоммунизм. Автор этих строк не принадлежит компартии, более того, лучше многих видит недостатки коммунистов, прежде всего — современных коммунистов. Но при всем том мы погрешим против объективности, если не будем видеть главного: сущность фашизма — антикоммунизм. Наверное, именно поэтому коммунисты всегда последовательнее других боролись с фашизмом.
Даже у еврея, при гитлеровских порядках, был шанс спастись. Даже «наци номер два» Герман Геринг оправдывался на Нюрнбергском процессе, что он спасал евреев (и кого-то, по-видимому, действительно спас).
Но у коммунистов в объединенной Гитлером Европе был только один шанс спастись — бороться с фашизмом до конца, вплоть до полного его уничтожения. Только так, уничтожив врага, коммунист получал шанс выжить и давал такой шанс своей жене и детям.
Не поэтому ли во всех движениях Сопротивления по всей Европе коммунисты были наиболее активными и последовательными борцами против гитлеризма?
Это нужно помнить и понимать, чтобы не заблуждаться в оценке событий истории.
Австралийский военный корреспондент Осмар Уайт, вошедший в Германию вместе с армией Паттона и много поездивший в том числе и по советской зоне оккупации, вспоминает такой эпизод:
«Один говорящий по-английски русский офицер, будучи немного выпивши, говорил мне в кабаре Коммикер: „Мы должны уничтожить фашизм. Немецкий фашизм ничуть не хуже, чем любой другой. Единственная страна в мире, которая распознает и уничтожает фашизм — это Россия, но это вовсе не предмет национальной принадлежности. Национальность для нас не имеет значения. Мы не ненавидим немцев, итальянцев, негров или китайцев. Мы не думаем, что русские лучше, чем любой другой народ, за исключением того, что у русских такое правительство, которое стремится уничтожить фашизм. Мы сделаем Россию сильной и защищенной от врага — не для того, чтобы навязывать свою волю другим народам, а чтобы защитить людей от фашизма, где бы он ни появился. В качестве репараций мы возьмем у провинившихся стран только то, что нам необходимо для того, чтобы сделать Россию сильной и защищенной. Это — здравый смысл и логика. Мы не имеем ничего против капиталистической демократии кроме того, что она легко обращается в фашизм, когда ее дела идут неважно“»{62}.
К воспоминаниям О. Уайта мы еще вернемся, а пока заметим, что цель существования Советского Союза состояла, разумеется, не только в том, чтобы не дать возродиться фашизму. Как и цель большинства тех, кто разрушал СССР, не состояла в возрождении фашизма. Но при этом факт остается фактом: только после разрушения СССР активизация фашистов на его бывших территориях стала возможной и даже, пожалуй, неизбежной.
Разве в СССР не было фашистов? Да полно. Подробное и компетентное описание этих движений и перечисление этих людей дано в работе Семена Чарного «Нацистские группы в СССР в 1950–1980-е годы».
Автор условно делит всех неофашистов СССР на две большие группы — «стиляг» и «политиков». Первых увлекала в основном, а иногда и исключительно, атрибутика. Особенно увеличилось количество таких «стиляг» после выхода хорошего в общем фильма «Семнадцать мгновений весны», где выдающиеся советские артисты — Вячеслав Тихонов и другие — в эсэсовской форме выглядели куда более красиво и изящно, чем их прототипы на фотографиях и в кинохронике.