29
С дробовиком на коленях
«Майкл, я скучаю по тебе. Я люблю тебя. Приди, спаси меня!»
Он слышал голос Эшли так явственно, как будто она сидела рядом на пассажирском сиденье. Он повторял в уме эти слова опять и опять с разной интонацией — то отчаянной и умоляющей, то призывной и страстной. Слова ласкали его.
О’Коннел воображал, что он отправился с опасным заданием, подобно разведчику, пробирающемуся по заминированной территории, или пловцу-спасателю, ныряющему в бурные воды. Он мчался на север, в Вермонт, непреодолимо влекомый к Эшли какой-то высшей силой.
Парень осторожно поглаживал в темноте рваные раны на предплечье и кисти. Голень он обмотал бинтом из автомобильной аптечки. Ему повезло, что пес не добрался до его ахиллова сухожилия. Джинсы были порваны и, по всей вероятности, забрызганы высохшей кровью. Утром надо будет сменить их. Но он был молодцом и одержал победу.
О’Коннел включил верхний свет и стал задумчиво рассматривать карту. Он рассчитал, что часа через полтора уже будет с Эшли — даже если по дороге к дому Кэтрин Фрейзир свернет пару раз не туда, куда надо.
Он улыбнулся и опять услышал призыв Эшли: «Майкл, я скучаю по тебе. Я люблю тебя. Приди, спаси меня!» Он знал ее лучше, чем она сама знала себя.
Приоткрыв окно, О’Коннел впустил в салон струю бодрящего воздуха, чтобы немного остыть. Он считал, что существуют две Эшли. Первая убегала и пыталась избавиться от него, она была сердита и напугана. Эта Эшли принадлежала Скотту и Салли и еще этой Хоуп, женщине-фрику. При мысли о них он нахмурился. Их отношения были явным извращением, болезнью. Девушке будет только на пользу, когда он освободит ее.
Настоящей Эшли была та, которая сидела с ним за столиком, пила и смеялась его шуткам, которая завораживала его, пока в конце концов не пригласила его открыто к себе. Настоящая Эшли установила с ним такую глубокую связь, и физическую и духовную, о возможности которой он до тех пор и не подозревал. Настоящая Эшли впустила его в свою жизнь, хоть и ненадолго, и теперь он был обязан снова найти ее.
Он освободит ее.
Он знал, что та Эшли, какая существовала в представлении ее родителей и этой лесбиянки, была лишь тенью настоящей. Студентка, занимающаяся искусством и не вылезающая из музеев, — это была фикция, придуманная кучкой никчемных, скучных образованных обывателей, которые хотели сделать ее такой же, как они, обречь ее на такое же тупое и ничтожное прозябание. Его Эшли ждала, чтобы он спас ее, как сказочный принц, и показал ей, что такое настоящая жизнь. Она мечтала об опасных приключениях, о существовании, полном риска. Его Эшли была Бонни, а он был Клайдом,[26] она шла по жизни бок о бок с ним, презрев общепринятые правила. Да, пока что она сопротивлялась ему, боялась свободы, которую он нес ей, но это было понятно. Его жизненная энергия действительно могла испугать.
Нужно было только объяснить ей, что к чему.
Майкл О’Коннел улыбнулся. Он был уверен в победе. Наверное, она достанется нелегко, слишком много препятствий на пути. Но в конце концов она поймет.
Чувствуя новый прилив возбуждения, парень нажал на газ, и машина рванулась вперед. Он вырулил на левую полосу и еще увеличил скорость. Никто не сможет его остановить. Только не сегодня.
«Осталось немного, — думал он, — совсем немного».
Ночь накрыла Хоуп своим крылом, окутала ее горе темнотой. Они с Салли тронулись в обратный путь. Молчание Хоуп казалось каким-то ирреальным, как будто она была лишь призрачной тенью самой себя.
Салли не пыталась заговаривать с Хоуп, благоразумно оставив ее наедине с ее мыслями. Ей было немного совестно, что она не испытывала такого же острого горя, хотя, наверное, должна была бы. Тем не менее мысли о гибели Потеряшки не оставляли ее. Какой бы ужасной ни была потеря, важнее было понять, как это случилось и что все это значило. Обдумывая события этой ночи, она испытывала потребность действовать, что-то предпринять.
Автомобиль, заскрипев покрышками, остановился перед их домом.
— Мне очень жаль, Хоуп. Я знаю, что он значил для тебя.
Хоуп подумала, что это, наверное, первые ласковые слова, которые она услышала от Салли за несколько месяцев. Она глубоко вздохнула, молча выбралась из машины и побрела к дому, загребая ногами опавшие листья. У входной двери она остановилась и, осмотрев ее, повернулась к Салли.
26