— Мне, по идее, ни к чему объяснять это все тебе, Микки, — парню, который воображает, что знает, как надо вести себя в обществе. Но для поддержания разговора я все-таки объясню кое-что. Во-первых, я был копом. Больше двадцати лет валандался с типами куда покруче тебя. Большинство этих крутых ребят сидят за решеткой и проклинают мое имя. А те, что не сидят, уже на том свете, и там у них более серьезные проблемы. Во-вторых, у меня есть лицензия, выданная Массачусетским содружеством[23] и федеральным правительством, и я ношу это оружие вполне законно. А ты, надеюсь, понимаешь, какие выводы напрашиваются из этих двух обстоятельств?
О’Коннел ничего не ответил, и Мерфи отвесил ему еще одну пощечину.
— Дерьмо! — вырвалось у парня.
— Когда я задаю тебе вопрос, Микки, будь добр, отвечай на него. — Детектив опять занес руку, и О’Коннел сказал:
— Я не знаю. Какие выводы?
— А те выводы, — усмехнулся Мерфи, — что у меня остались друзья, причем друзья настоящие, не такие, каких мы тут с тобой изображаем. Они мне многим обязаны, так как я не раз за все эти годы прикрывал их задницу во всяких передрягах, и они от всей души сделают абсолютно все ради меня и поверят всему, что я расскажу им о нашей с тобой встрече, если вдруг понадобится. Им будет ровным счетом наплевать, что случится с таким слизняком, как ты. Если, например, я скажу, что ты напал на меня с ножом или каким другим оружием, которое я суну в твою мертвую неподвижную руку, и мне, увы, пришлось, обороняясь, вышибить твои никчемные мозги, они поверят мне. И даже похвалят меня, Микки, за то, что я очистил мир от такой заразы, как ты, прежде чем ты успел натворить больших бед. Они отнесут это в разряд превентивных мер. Вот каково твое положение на данный момент. Иначе говоря, я могу сделать с тобой все, что мне в голову взбредет, а ты ни хрена не можешь. Ясно?
О’Коннел молчал, но, увидев, что Мерфи заносит руку для очередного удара, кивнул.
— Ну то-то же. Говорят, что понять — значит сделать первый шаг к познанию.
О’Коннел чувствовал привкус крови на губах.
— Я повторю еще раз для полной ясности: я могу совершенно свободно сделать с тобой все, что угодно, в том числе покончить с твоей маленькой никчемной жизнью и послать тебя в загробное царство, а точнее, в преисподнюю. Ты отдаешь себе в этом отчет, Микки?
— Да, отдаю.
Мерфи принялся ходить вокруг кресла, в котором сидел О’Коннел, не отводя пистолета от его головы и время от времени довольно сильно постукивая им по голове или тыча в мягкие ткани у основания шеи.
Детектив окинул взглядом комнату:
— Я смотрю, у тебя тут настоящая дыра, Микки. Грязная, захламленная берлога.
Увидев на столе ноутбук, Мерфи подумал, что надо будет не забыть захватить с собой диски О’Коннела перед уходом.
Пока что события развивались примерно так, как он и предвидел. Парень вел себя в соответствии с его ожиданиями. Детектив чувствовал, что парню не по себе, и неудивительно: постоянное постукивание пистолетом по голове приводит человека в состояние неуверенности. Во время допроса, подумал Мерфи, умелый следователь постепенно подавляет личность допрашиваемого, склоняя его к уступчивости, и наступает момент, когда он полностью берет над ним верх. «Мы движемся в правильном направлении, — сказал себе Мерфи, — все идет как надо».
— Не слишком шикарная жизнь, а, Микки? Блестящим будущим что-то не пахнет.
— Меня устраивает.
— Это понятно. Но что, скажи на милость, заставляет тебя думать, что Эшли Фримен это тоже устроит?
О’Коннел опять ничего не ответил, и Мерфи, стоя сзади, сильно ударил его рукой по уху:
— Отвечай на вопрос, подонок!
— Я люблю ее, и она любит меня.
Детектив ударил его еще раз:
— Это вряд ли, слышишь, ты, червяк? Вряд ли она захочет барахтаться с тобой в грязи.
Тонкая струйка крови потекла у О’Коннела из уха.
— Это же не твоего поля ягода, Микки. У нее, в отличие от тебя, есть будущее. Она из приличной семьи, образованная девушка, перед ней все двери открыты. А ты родился в дерьме и в дерьме помрешь. — Для убедительности Мерфи еще раз врезал молодому человеку. — Скорее всего, в тюряге. Или ты думаешь, что избежишь ее?
— У меня все в порядке. Я не нарушаю законов.
Регулярное избиение давало свои плоды: голос О’Коннела дрогнул.
— Вот как? А если покопаться как следует? Хочешь, я займусь этим?
Мерфи стоял в этот момент перед О’Коннелом и ударил его пистолетом по переносице, требуя ответа.