Непонятно почему, но исполненный страха взгляд одного из бродяг взбесил Татено. Случись такое до его знакомства с Нобуэ и Исихарой, Татено сразу же попытался бы убить этого недоделка. В Рёкюти он охотился с бумерангом на ворон, а у себя в Яманаси убивал бродячих собак. В конце концов, он мог убить и человека. А бездомный бродяга — легкая жертва. Все, начиная с детского возраста, боятся потерпеть неудачу в жизни, и этот страх подогревается массовой культурой, изображающей бездомных как позорнейших неудачников, которым уже никогда не оправиться от своего поражения; они обречены клянчить деньги, питаться объедками, носить вонючую рваную одежду и жить в картонных коробках до самой смерти. С началом кризиса бездомных стали презирать еще больше. И многие делали вывод, что если уж совершенно нормально смотреть на бродяг свысока, то нет ничего зазорного в том, чтобы поколотить кого-то из них.
Остудив пыл, Татено двинулся дальше. Впереди он увидел верхушку торий[11], затерявшихся среди густой растительности на склоне холма. В сырой земле около храма было полным-полно насекомых, которые основали там целую колонию. Справа виднелись остатки заброшенных торговых рядов, и Татено задержался, чтобы получше их разглядеть. В самом начале красовалась арка с надписью: «Городок улыбок Мейнохама». Электрический провод от вывески был оборван и свободно болтался на ветру. Из разбитого окна магазина одежды наполовину вывалился на улицу обезглавленный манекен. Рядом с лавкой мясника лежал на боку промышленный холодильник, из которого на землю высыпалось что-то напоминавшее белый порошок. У сломанного ставня аптечного киоска валялись раздавленные банки из-под энергетических напитков; рядом с лавкой зеленщика догнивал полуразрушенный автомобиль-универсал. С карниза магазина канцтоваров свешивались качели-на таких обычно качают совсем маленьких детей. Время от времени ветер приводил их в движение, и цепи издавали жалобный стон. Татено невольно остановился — точно такие же качельки были когда-то и у него дома.
Татено был единственным ребенком в семье. Его отец занимался строительными подрядами. Дела у него шли довольно успешно, и в лучшие времена он мог себе позволить держать на окладе около двадцать рабочих, для которых он снимал панельный дом. Дед и бабушка Татено жили в семье, и каждый год они все вместе отправлялись либо в Австралию, либо в Новую Зеландию, где катались на лыжах или ныряли с аквалангом. В двенадцать лет Татено получил от отца в подарок деревянный бумеранг, купленный в аэропорту Сиднея. Дома он сразу же начал практиковаться, избрав для этого лужайку за близлежащим холмом. Его отец в школьные годы играл в бейсбольной команде и мог бросить бумеранг на приличное расстояние. Татено мечтал добиться, чтобы брошенный им бумеранг описывал длинную красивую дугу, и каждый день после уроков неустанно тренировался.
Прошло около полутора лет. Однажды он так увлекся, что не заметил, как стемнело. Татено направился домой и вдруг заметил в зарослях знакомую фигуру отца. Он хотел было позвать его, но почувствовал, что делать этого не стоит… потому что его глазам открылось то, чего он не должен был видеть. Татено хотел бежать, но ноги его не слушались. Отец копал небольшую яму в том месте, которое с дороги не разглядеть. Закончив копать, он отложил лопату и подтолкнул к краю ямы длинный тяжелый сверток. Из свертка высовывалась человеческая нога. Чтобы не закричать, Татено зажал себе рот рукой. В этот момент в руках отца вспыхнул фонарь, и в его свете Татено увидел лицо на фоне темных деревьев. Мальчик с трудом узнал знакомые черты-настолько ужасной была гримаса.
Естественно, рассказать об увиденном он не мог, и это заставляло его мучиться. То, что отец тайком закопал кого-то в лесу, было страшно, но еще страшнее было выражение его лица в свете электрического фонаря. Казалось, что отец превратился в другого человека, — настолько исказились его черты.
11
Тории — ритуальные ворота перед синтоистскими храмами и святилищами; по форме напоминают птичий насест, и именно так слово переводится с японского. Всегда выкрашены в красный цвет.