В Борн-Энде в ее купе ввалилась троица хихикающих девиц из ЖВС. Аэродромная обслуга, второй сорт. Заметив нашивку у нее на рукаве, девушки отдали честь и притихли. Их уважение только усилило угрызения совести. Кей сняла с багажной полки саквояж и вышла в коридор. Стоя у двери в тамбур, открыла окно. Параллельно путям струилась Темза, широкая и глубокая после недавних дождей; на стрежне плыла, увлекаемая течением, пара лебедей.
Высунув голову, она вдыхала ветер, пока не кончились силы терпеть угольную пыль и запах дыма.
В Марлоу Кей пропустила девчонок из ВААФ вперед и дождалась, когда опустеет платформа, прежде чем вышла через вокзал на улицу. Снаружи ждал армейский грузовик. Бывшие попутчицы сидели в кузове.
– Вас подвезти, мэм?
– Нет, девочки, спасибо. Я пройдусь.
Мимо домов из кирпича и кремня на широкую главную улицу в георгианском стиле: увитые плющом почтовые гостиницы и чайные, магазинчики со стрельчатыми витражными окнами, деревянные побеленные дома, соломенные крыши – все это придавало городскому пейзажу нелепую живописность, отражая голливудское представление об Англии, как сцена из «Миссис Минивер»[3]. Где-то шел футбольный матч – доносились свистки, ликование зрителей. Кей вышла за городскую черту и зашагала по дороге на Хенли, между полей и высоких изгородей; время от времени по левую руку показывалась река. Лишь примерно через милю война снова напомнила о себе. В лесу притаилась зенитная батарея. Взвод обливающихся потом краснолицых солдат в спортивной форме выбежал навстречу. Потом мимо проехал грузовик в защитной окраске. Вот и контрольно-пропускной пункт.
У шлагбаума она показала пропуск.
– Вас подвезти до дому, мэм?
– Все в порядке, капрал, спасибо. Прогулка мне только на пользу.
Значительная часть британской тайной войны велась там, где кончались вот такие извилистые сельские дороги, через заброшенные парки с разросшимися рододендронами и слезящимися вязами ведущие к неприглядным сельским имениям, где разгадывались шифры, планировались специальные операции, велись беседы с попавшими в плен нацистскими генералами, допрашивались шпионы, готовились агенты. Кей ходила по этой дороге уже два года, всякий раз невольно вспоминая школу. Путь приведет к Дейнсфилд-Хаусу, особняку в псевдоелизаветинском стиле. Он построен в конце века – белый, как глазурь на свадебном торте, с зубчатыми стенами, крутой красной крышей и высокими кирпичными трубами. Декоративный сад спускается к Темзе.
В первый ее приезд имение выглядело приятным местом – есть где погулять между дежурствами. Но потом его обезобразили десятки длинных и приземистых офицерских общежитий, сложенных из бревен, и уродливых полукруглых хижин Ниссена из ржавой жести, служивших казармами. В одной из этих хижин жила Кей вместе еще с одиннадцатью служащими, по четыре на комнату.
Она постояла на пороге, молясь, чтобы внутри никого не оказалось, потом расправила плечи, отворила металлическую дверь и загрохотала тяжелыми армейскими ботинками по дощатому полу. По правой стороне коридора четыре двери; туалет и ванная ближе к выходу; посередине угольная печь; угли уже остыли. Спальня Кей в дальнем конце. Ставни закрыты, в комнате темно, сильно пахнет «Викс Вапо Раб»[4].
Казалось, в помещении никого, но вдруг одеяло на дальней кровати в углу зашевелилось и обрисовалось обращенное к Кей лицо.
– Ты же вроде в Лондон уехала на выходные.
Кей шагнула через порог. Разворачиваться поздно.
– Планы изменились.
– Подожди-ка…
В сумраке возник женский силуэт. Клацнули открываемые ставни. Ширли Локк, выпускница экономического факультета университетского колледжа в Лондоне, почти беспрерывно болевшая эти два года простудой (только летом та называлась сенной лихорадкой), закрепила ставни и вернулась в постель. На девушке была фланелевая ночная сорочка с алыми розочками, застегнутая до острого подбородка. Ширли нацепила очки и всплеснула рукой:
– Господи! Кей, что ты сделала с лицом?!
– Автомобильная авария. – Это было первое, что пришло на ум.
Кей уже приняла решение не рассказывать про «Фау–2», иначе конца не будет расспросам.
– Ах ты бедняжка! Чья это была машина?
– Просто дурацкое такси. – Кей открыла свой шкафчик и поставила саквояж. – У него колесо взорвалось на набережной, и оно врезалось в фонарный столб.
– Когда это случилось?
– Сегодня утром.
– Но почему ты вернулась? Разве твой парень не мог позаботиться о тебе?
– А кто говорил про парня? – Кей направилась к двери. – Извини, мне пора. Увидимся позже.
– Ты же должна понимать, что придется рассказать о нем рано или поздно! – прокричала ей вслед Ширли. – О твоем таинственном кавалере. – Когда Кей была уже наполовину в коридоре, гнусавый из-за заложенного носа голос донесся снова: – Тебе нужно позаботиться о порезе!
3